Тайна черного янтаря - Филлис Уитни

Мюрат достал сигарету и закурил.

– Вы не курите? Это хорошо. Турецкие женщины, как и турецкие мужчины, сейчас курят слишком много. Нарсэл курит… Сильвана тоже курит. А мне это не особенно нравится. Но вернемся к самовару. Анабель перестала упрашивать Майлса купить его, и несколько последних дней перед самой ее смертью в доме царил покой. И только совсем недавно я узнал, что Сильвана ездила в Стамбул и купила самовар, прекрасно зная, как хотела его иметь Анабель. Она попросила лавочника спрятать его и решила привезти домой, когда миссис Рэдберн забудет о нем и свыкнется с потерей.

После смерти вашей сестры Сильвана не стала немедленно перевозить самовар домой, опасаясь, что он вызовет у Майлса печальные воспоминания о ссоре, причиной которой он послужил. Но сейчас ей надоело скрывать свое сокровище, и она решила показать его всем. Сильвана не такая уж великая ценительница произведений искусств, какой хочет казаться. Она просто относится к тем людям, которые хотят иметь то, что нравится другим.

Значит, Нарсэл неправильно истолковала отношение брата к самовару, подумала Трейси. Она считала, что он завидует Сильване.

– Мне очень не нравится, что этот самовар, приносящий зло, появился в доме моего отца, – мрачно сообщил Мюрат. – Хотя, возможно, с самого начала судьба распорядилась, чтобы он попал именно в этот дом.

– И вы верите в это? – удивленно поинтересовалась Трейси.

Он слегка напряженно улыбнулся.

– Я не только ученый, но прежде всего – турок. А турки – очень эмоциональные люди, мисс Хаббард, хотя внешне мы можем казаться стойкими и сдержанными. Да, мы не такие вспыльчивые, как греки, живущие среди нас. Но мы слишком долго жили с идеей кисмета,^[9] чтобы наш образ мышления не приобрел немного фаталистический уклон. Может, именно эта черта характера и мешает некоторым нашим согражданам успешно делать карьеру. Хотя, мне кажется, постепенно турки учатся брать быка за рога и не ждут, когда это сделает за них Аллах. Может, и я смогу кое-что сделать с этим самоваром.

– Чтобы он не принес в дом несчастья? – осведомилась Трейси.

Мюрат Эрим покачал головой.

– Вы шутите. Да, вы абсолютно не похожи на Анабель. Она верила в существование зла так же, как в реалии современного мира.

– По-моему, Анабель верила и в добро, – быстро вставила Трейси. – Она любила дарить радость людям, окружавшим ее. Когда она была молода, везде, где бы она ни появлялась, воцарялись счастье и веселье. Анабель искренне считала счастье чем-то осязаемым и думала, что его можно держать в руках. Поэтому счастье и давалось ей.

– И тем не менее, однажды она разжала пальцы и выпустила его… – возразил Мюрат.

Трейси не хотелось продолжать этот разговор. Она решила, что настало время заняться тем, из-за чего она и встретилась с Эримом, – заставить его дать обещание молчать.

– Я уже говорила, что пришла сюда попросить вас об одном одолжении. Не рассказывайте мистеру Рэдберну, что я сестра Анабель. Или, по крайней мере, подождите об этом рассказывать.

– Мне не нравится Майлс Рэдберн, – ответил Мюрат. – Так что мне наплевать, будет он знать о том, что вы сестра его жены, или не будет. В этом деле имеется единственное «но»: он гость в этом доме, а даже нежелательный гость имеет кое-какие права. Может, вы все-таки объясните мне, почему приехали в Стамбул под вымышленным предлогом и почему до сих пор не хотите, чтобы он знал, что вы сестра его жены.

Трейси Хаббард изо всех сил попыталась говорить как можно более спокойно.

– Будет лучше, если я сама все ему расскажу, но не прямо сейчас, а чуть позже. Если я стану ему необходимой в его работе, может, он разрешит мне остаться.

– А почему вы так хотите остаться?

– Потому что мне необходимо выполнить мое поручение, – ответила Трейси, понимая, что начинает немного упрямиться.

– Ясно. Вы продолжаете водить меня по кругу. Может, это и не мое дело. Ну ладно… У меня есть кое-что интересное для вас. – Он направился к шкафу, где находились остатки его коллекции, взял оттуда небольшой пузырек и протянул его Трейси. Пузырек был закрыт очень плотной пробкой, в нем плескалась светлая жидкость.

– Это духи, – объяснил Мюрат. – Если хотите, можете открыть их.

Трейси вытащила пробку и вдохнула тонкий аромат. В нем чувствовалась сладость, но не чрезмерная, навязчивая и вызывающая тошноту, а легкая, едва уловимая, ускользающая. Еще Трейси уловила запах какой-то зелени, напомнивший ей прохладный уголок какого-нибудь леса. С деревьев свисает мох, растут пышные папоротники, согреваемые с трудом пробивающимися сквозь густую листву лучами солнца.

– Эту формулу придумала Анабель, – пояснил Мюрат Эрим. – Она открыла мне ее. В основе лежит дубовый мох, чуть-чуть иланг-иланга^[10] и кое-какие другие составляющие. Вашу сестру заинтересовала работа Сильваны с духами, но после первых же попыток моя невестка отказалась ее учить. Руки Анабель двигались так быстро, и она оказалась такой беспечной, что быстро разбила немало посуды и оборудования Сильваны. После этого только Нарсэл объясняла ей изредка, как и что нужно делать. Для Анабель смешивание духов казалось игрой, и, по-моему, она обладала к этой игре кое-какими способностями. Для того чтобы поддержать ее интерес, я заказал Анабель духи… для дамы, которую описал ей. В результате появился этот маленький пузырек. Можете взять его себе, если хотите. Дама была, естественно, выдумана и во многом похожа на саму Анабель.

После того как Трейси закрыла пузырек пробкой, в воздухе еще некоторое время витало легкое благоухание. Оно было таким же неуловимым и веселым, как и сама Анабель когда-то. От этой мысли к горлу Трейси подступил комок, который она не могла проглотить. Доктор Эрим наблюдал за ней с выражением мягкой печали на лице, и ей внезапно показалось, что она поняла значение всего того, что произошло сегодня вечером в этой комнате.

– Вы любили мою сестру, не так ли? – спросила она.

Выражение добродушия на лице Мюрата Эрима мгновенно сменилось настороженностью. Трейси встала и быстро сказала:

– Мне очень понравились эти духи. Спасибо вам за них. Но, прошу вас, позвольте мне самой рассказать мистеру Рэдберну, кто я, ладно? Если вы согласны, я не буду больше отнимать у вас времени.

– Хорошо, – согласился доктор Эрим, продолжая настороженно смотреть на нее. – Пусть будет так, как вы хотите.

Он проводил Трейси до двери, но не открыл ее сразу, а остановился, взявшись за ручку.

– Прежде чем уйти, пожалуйста, ответьте на один вопрос: почему вас так заинтересовали четки из черного янтаря и почему, несмотря на этот интерес, вы отложили их в сторону?

Доктор Эрим чересчур много замечал, чересчур много чувствовал… Только сейчас Трейси поняла, что он с ней сделал. Мюрат усыпил ее бдительность своим фальшивым сочувствием, комплиментами и советами, а когда она расслабилась, задал тот вопрос, ради ответа на который, собственно, и был затеян весь разговор.