Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) - Гейл Форман

Как ни странно, с помощью все того же аргумента, что «мы взрослые, и вы должны относиться к нам соответственно», а также обещания на всю ночь взять одобренное отелем такси, нам с Мелани удается добиться от родителей разрешения пойти на ту новогоднюю вечеринку. Она проводится на узком песчаном полумесяце, освещенном бамбуковыми факелами, и в десять часов вечера веселье уже в полном разгаре. Стоит невысокая сцена, на которой будет выступать эта хваленая мексиканская регги-группа, но пока еще какой-то диджей крутит техно.

Все разулись, сформировав несколько огромных куч обуви. Мелани тоже скидывает ярко-оранжевые шлепки. Я несколько нерешительно снимаю свои куда менее приметные черные кожаные сандалии. Надеюсь, я их не потеряю, потому что иначе мои родители никогда не смолкнут.

– Ну и вакханалия, – довольно говорит Мелани и кивает каким-то парням в плавках и с бутылками текилы в руках и девушкам в саронгах и со множеством свежезаплетенных косичек. Тут есть даже настоящие мексиканцы – мужчины одеты строго, в белоснежно-белые рубахи, волосы зализаны, а девушки в стильных и изысканных платьях короче некуда, с длинными шоколадными ногами.

– Сначала потанцуем или выпьем?

Танцевать я не хочу. Поэтому выбираю выпить. Мы становимся в очередь к бару, там полно народу. За нами пристраиваются какие-то люди, говорящие на французском, и я начинаю сомневаться в правильности выбора. В нашем-то отеле почти одни американцы, но вообще в Мексику едут отовсюду.

– Держи, – Мелани сует мне какой-то напиток в ананасе. Я нюхаю. Пахнет лосьоном для загара. На вкус сладкое и слегка жжет пищевод. – Вот, хорошая девочка.

Я вспоминаю мисс Фоули.

– Не называй меня так.

– Плохая девочка.

– Я и не такая.

Подруга, похоже, раздражена.

– Никакая девочка.

Мы молча пьем, а вечеринка все набирает обороты.

– Давай танцевать, – Мелани дергает меня в направлении песчаного круга, выделенного под танцпол.

Я качаю головой.

– Может, попозже.

И опять она вздыхает.

– Ну ты что, всю ночь такая будешь?

– Какая такая? – Я вспоминаю, как она назвала меня в Европе – «противницей приключений» – и у бассейна то же самое говорила. – Как всегда? Ты же сказала, что любишь это во мне.

– Да в чем дело? Что ты всю дорогу такая пришибленная? Я не виновата, что твоя мама – Нацист Образования.

– В этом нет, но нечего отчитывать меня за то, что я танцевать не хочу. Я ненавижу техно. Всегда его ненавидела, и ты должна бы это знать, раз я такая постоянная.

– Отлично. Ну давай, будь постоянной и подожди в сторонке, а я потанцую.

– Прекрасно.

Оставив меня возле круга, Мелани уходит и начинает танцевать со всеми, кто под руку попадется. Сначала – с каким-то парнем с дредами, потом разворачивается и находит девушку со сверхкороткой стрижкой. Кажется, что ей хорошо, она кружится, извивается, и я вдруг понимаю, что если бы я уже не была с ней знакома, то и не познакомилась бы.

Я наблюдаю за подругой минут двадцать как минимум. В промежутках между монотонными композициями она с кем-то разговаривает, смеется. Через полчаса у меня уже болит голова. Я пытаюсь как-то привлечь ее внимание, но потом сдаюсь и отхожу.

Празднующие дошли уже до самой воды – а кто и в воду залез и купается нагишом в освещенном лунным светом море. Вдали от сцены обстановка становится спокойнее, тут разожгли костер, кто-то играет на гитаре. Я сажусь неподалеку от огня, где чувствуется его тепло и слышно потрескивание поленьев. Ноги зарываю в песок, верхний слой уже остыл, а чуть поглубже еще хранится тепло дня.