Мой нелучший друг - Наталья Будянская

Я вернулась в номер. За окном забрезжил рассвет. Косые молочно-розовые лучи пробирались к изголовью кровати. Медленно, как партизаны, ползли по стене. Начинался новый день. Бессонная ночь и бесконечные переживания не отпускали. Я приняла душ и посмотрела на себя в зеркало. Уставшая женщина с сизыми кругами под глазами перепуганно выглядывала из него. Надо бы поспать и набраться сил. Скоро новый допрос. Но спать не хотелось. Принесли завтрак. Есть тоже не хотелось. В голове вертелось, как заклятие: «Смертный приговор, смертный приговор, смертный приговор…»

За четыре месяца до событий

Когда Сашка ко мне вернулся, я почему-то не рассказала об этом Женьке. Так много за это время было у нас всего: встречи, расставания, недопонимания, любовь, возвращения, прощения, ревность и снова любовь.

Как-то сразу не получилось, а потом…

Потом не нашелся повод. Потом опять не сложилось. И когда друг позвонил, я подумала, что недели три мы точно уже не созванивались.

– Малыш, у тебя кто-то появился?

– Ну… да…

Не знаю почему, но о Сашке мне не хотелось сплетничать с Женькой. Наверное, такой поворот событий удивил и меня саму, и Женьку.

– Встретимся? Не занята?

– Если честно, я…

Как сказать об этом лучшему другу? Я мучилась сомнениями. Да как раз лучшему другу сказать об этом можно и нужно!

– Жень, я сегодня занята. Знаешь, у меня любовь-морковь, и все такое. Свободных вечеров немного, и этот я собиралась посвятить Сашке.

– Понятно. Это тот же? Футболист?

– Да.

– Значит, все серьезно, – коротко вздохнул друг.

– Наверное, – пожала плечами и призналась, – я его люблю. Мы уже в крови друг у друга. За столько лет.

– Я тебя знаю дольше, – улыбнулся в динамик мобилки Женя.

Но я почувствовала напряжение в тоне.

– И ты у меня в крови, – я постаралась сменить тон разговора на шутливый. – Помнишь, как там Земфира пела «Я знаю все твои трещинки».

Я запела, но Женька прервал:

– Он знает все твои родинки.

– Жень? – Я насторожилась. Это что, ревность?

Но друг очень быстро зажал эмоции в кулак и ласково произнес:

– Надеюсь, ты не допустишь прошлых ошибок?

– Нет.

Я сама в это верила.

– Повезло ему.

– Повезло мне.

Больше мы Сашку с Женькой не обсуждали.

Саша откровенно меня баловал. Подарки, рестораны, огромные букеты цветов. Я купалась в его любви, как в море наслаждения. Мне ни на что не приходилось намекать или требовать. Я чувствовала его какой-то внутренней струной. Мне хотелось дарить себя без остатка. Звенели струны души, музыка выливалась нотами и складывалась в песни. Впервые я посвящала песни мужчине.

Я была влюблена по уши. Знаете, так бывает, когда и солнце ярче светит и день светлее. И бабочки, и цветы, и воздух – все другое, новое, насыщенное. Жизнь превратилась в радугу, раскрашивая в сочные цвета каждый наступивший день.

«Я не могу без тебя ни минуты! Позвоню после совещания», – приходило от него сообщение.

«А я без тебя ни секунды», – печатала я в телефоне ответ.

Я была зависима от его комплиментов, волшебных глаз, нежных рук и горячих губ. Все было как в первый раз. Как тогда, в далекой юности.

* * *

Он позвонил много месяцев спустя:

– Не хотел тебе говорить, – начал растягивать слова собеседник, – понимаешь, не в моем характере заводить рака за камень. Я сторонник прозрачных отношений, сама знаешь.

– Женька, ты меня пугаешь.

– Малыш, жизнь – серьезная штука. А любовь – не игра. Надо смотреть на мир трезво, отбросив розовые очки.

– Да что случилось? Ты о глобальном потеплении или о предстоящих выборах? Я задумывалась об этом, но пришла к выводу, что как бы я голову ни ломала, от моих умозаключений ничего не изменится. Потепление, если ему надо, наступит. А тот, кому тоже очень надо, победит.

– Я о твоем футболисте.

Мне не понравилось, как мой друг отзывается о Сашке, но я решила съехать на почву юмора и даже рассказала свежий анекдот.