Три сестры, три королевы - Филиппа Грегори

Мы приезжаем в Линлитгоу, чтобы проведать Якова, нашего сына. Дорога до дворца в теплую летнюю погоду доставляет нам одно удовольствие. Мы едем по полям до широких берегов реки Форт и ее поймы, которая растянулась на многие мили. Лето достигло середины, и доярки выходят каждое утро и каждый вечер скликать своих коров, бродящих по самые крутые бока в сочной траве, и на обеды и ужины нам подают поссеты^[8], молочные пудинги, кремовые сладости и самые лучшие сыры этих мест.

Мы подъезжаем к замку со стороны пологого берега озера, и когда мы входим через широкие ворота, я вижу нашего сына на руках у кормилицы, сидящей в уютном внутреннем дворике. Хвала небесам, он растет крепким и здоровым и уже преодолел опасный рубеж своего первого дня рожденья. Ему хорошо с нянькой из Ирландии, он хохочет и машет отцу пухлыми ручками, сжатыми в кулак, и визжит от восторга, убегая от него на крепких ножках.

Этот дворец удобнее всех остальных, и нам в нем живется легко и приятно. Каждый день я хожу с сыном на озеро, иногда мы с ним катаемся там на лодке, и тогда я позволяю ему окунать крохотные ножки в воду. В озере полно рыбы: форели и даже семги. Его отец входит в холодные стремнины с копьем и удочкой и обещает мне на ужин свежую семгу. К королю присоединяются его помощники, и вместе, потому что этот вес не поднять одному, они приносят целую связку рыбы, переливающейся жидким серебром чешуи.

Вечерами я приглашаю Якова на верхушку башни над половиной королевы, где устроена крохотная комнатка, защищенная со всех сторон от ветра и дождя, на бокал вина. Оттуда открывался прекрасный вид на всю область Лотиан, и когда садится солнце, небо распахивается вокруг так, словно я превращаюсь в орлицу. А когда идет дождь или вокруг замка просто сгущаются тучи, я вижу огромные радуги, словно указующие дороги в рай.

– Я знал, что тебе здесь понравится, – с удовлетворением замечает Яков. – Когда я планировал эту комнату и строил ее, то все время представлял тебя такой, как сейчас: стоящей на вершине самой высокой башни своего королевства и любующейся им. Правда же, здесь ничуть не хуже, чем в Гринвиче?

– О, здесь совсем не так, как в Гринвиче, – осторожно отвечаю я. – Гринвич построен на ровном месте, на приливной реке. Дворец, созданный для мирных времен. Здесь же у тебя тоже возведен дворец, но он стоит на холме и защищен рвом и подъемным мостом. Перед Гринвичем стоит мраморный причал, повторяющий венецианские пристани, куда причалить может любой, и где двери не закрываются все лето. Это же место больше похоже на замок, чем на дворец.

По выражению его лица я понимаю, что он разочарован.

– Эти два места нельзя сравнивать, – уверяю я его. – В этом дворце у нас самые красивые комнаты, которые соединяются друг с другом анфиладами, и великолепный парадный зал. Все, кто там бывал, приходят от него в восторг. Здесь я могу гулять и кататься вокруг озера и по озеру на лодке, ты только взгляни на пристань, которую ты построил для королевского ботика! И если мне хочется поохотиться, то рядом есть парк, наполненный дичью. Этот дворец прекрасен! Наверное, он красивее всех остальных в Шотландии! А эта комната, которую ты построил для меня на вершине башни, – самая красивая комната из всех, в которых мне довелось побывать за всю мою жизнь!

– Я рад, что она тебе полюбилась.

– Я не могла в нее не влюбиться. Никто бы не смог ее не полюбить.

– Это хорошо. Потому что именно здесь мне придется тебя оставить. Завтра я должен отправиться в Эдинбург, – говорит Яков таким тоном, словно речь идет о незначительной поездке. – Там мы встречаемся с моими лордами и выступаем на Англию.

Я чувствую, как меня сковывает волна леденящего холода.

– Что? Так скоро? Вы хотите сказать, что отправляетесь на войну?