Улица Иисуса - Самид Агаев

Мальчик вдруг засмеялся. Зинат посадила его на спину и пошла вперед. Мани за ней, стараясь не отставать. О том, чтобы сейчас вернуться в деревню, не могло быть и речи. Он старался держаться ближе к этой отважной женщине. Всю оставшуюся часть пути он молился Брахме, Шиве и Кришне. Мани очень хотелось поговорить о происшествии. Но он не делал этого из суеверия. Боясь, что тигр вернется. Зинат также не изъявила желания заговорить с ним. Поэтому остаток пути они проделали молча. Из них троих только мальчик, не имеющий имени, лопотал что-то на своем языке, то и дело, хватая мать за волосы. Очевидно, встреча с хищником повлияла на него благотворно. Когда показалась пагода, Мани, нарушив молчание, обратился к женщине:

– Госпожа, – сказал он, – когда мы подойдем, вы побудьте снаружи. А я найду настоятеля храма и позову его. Я могу даже поговорить с ним, если вы скажете о чем, передать вашу просьбу. Поверьте, всегда лучше, чтобы кто-то представил тебя, если нет рекомендаций.

– Я согласна, – коротко ответил Зинат.

Так и сделали. Женщина осталась снаружи на ступенях храма. А Мани отправился на поиски настоятеля. В храме было малолюдно. Настоятеля он нашел на заднем дворе, распекавшим юного послушника. Мани терпеливо дождался окончания процедуры. Кашлянул, а когда настоятель обратил на него внимание, поклонился. Монах подошел к нему. Он был в оранжевом одеянии, как это у них водилось, и обрит наголо.

– Чего тебе? – спросил настоятель.

– Досточтимый, я привел к вам женщину благородного звания.

– Зачем ты ее привел? – нетерпеливо спросил настоятель.

– Она хочет поговорить с вами.

– Она паломница?

– Не знаю.

– Ну так поди узнай.

– Нет, досточтимый, она мне не скажет.

– Хорошо, скажи, пусть ждет, когда я освобожусь, я к ней выйду.

– Вы знаете, бханта, я только хотел сказать, что это необыкновенная женщина. Я своими глазами видел, как перед ней расступился дождь. Да какой там дождь – ливень. Она вышла под дождь, а он вдруг прекратился. Словно, кто-то перекрыл воду на небе.

– Что ты говоришь? – бросил настоятель. – Это простое совпадение. На небе воду может перекрыть, сам знаешь кто.

– Вы можете верить в это или не верить, ваше право. Но по дороге сюда на нас напал тигр, и она прогнала его. Чтобы мне не сойти с этого места.

– Все ты врешь, – сказал недоверчивый настоятель.

Провинившийся послушник, стоявший молча поодаль, вдруг сказал:

– Наставник, а ведь мы слышали недавно рев тигра. Вы еще заставили нас молиться.

– Иди, займись чем-нибудь, собери фиги, они уже начали портиться, – рассердился настоятель.

– Ладно, – сказал он, – пойдем, покажешь мне эту необыкновенную женщину.

Зинат сидела на ступенях, а малыш играл у ее ног. При виде монаха она поднялась и поклонилась на индийский манер, поднеся сложенные ладони к лицу.

– Я слушаю, – сказал настоятель, – чего ты хочешь?

– Святой отец, я хочу посветить свою жизнь служению Богу.

– Ты хочешь стать послушницей? – удивился настоятель.

– Можно и так сказать, я буду послушной, в разумных пределах, конечно.

– Ты не поняла, я повторю свой вопрос. Ты хочешь стать послушницей, монахиней?

– Не совсем, я слышала, что в вашем храме есть танцовщицы. Я бы хотела стать одной из них.

– Ты хочешь стать дэвадаси? – изумился настоятель. – Ты немного опоздала с этим. Сколько тебе лет?

– Двадцать.

– Это невозможно, – сказал настоятель, – в дэвадаси приходят до девяти лет. Это первое. Второе. Дэвадаси – это жены Бога. А ты уже познала мужчину. Была замужем. Это твой ребенок?

– Мой.

– А твой муж жив?

– Да.

– Он знает, что ты здесь.

– Он больше не является моим мужем.

– Увы, женщина, я не могу тебе помочь. Прости.

– А я могу остаться в вашем храме в другом качестве.

– В каком качестве?

– Послушницы. Я же могу быть послушницей?

Настоятель долго молчал, размышляя, наконец, сказал:

– Вообще-то ты вправе посвятить себя служению Вишну. Но храм этот слишком мал. Здесь избыток персонала. Женщина-монахиня все-таки редкость. Великий Сакьямуни разрешил женщинам принимать постриг. Затем пожалел об этом, но от слова своего не отказался. В этом храме все монахи живут в одной комнате. Они мужчины. Ты женщина, ты не можешь спать с ними в одной комнате.

– А танцовщицы?

– У них свои покои, но ты не можешь находиться вместе с ними. Это исключено. Даже я никогда не захожу в их комнаты. Мне очень жаль.

Настоятель кивнул и пошел в глубь храма.

Мани, взглянув на поникшую Зинат, вдруг побежал за настоятелем.

– Святой отец, – сказал он.

– Ну что тебе еще? – раздраженно ответил монах. Было видно, что он расстроен. – Я же сказал, мне очень жаль.

– Святой отец, помните, что я вам рассказал о дожде и тигре. Это были чудеса. Она необыкновенная женщина. Не отказывайте ей. Сделайте хоть что-нибудь.

Настоятель тяжело вздохнул и неожиданно вернулся к Зинат.

– Послушай, женщина, – сказал он, – если твое желание твердое, я могу дать тебе рекомендацию в один храм. Его настоятель на прошлом соборе жаловался на нехватку людей. Но это еще дальше в джунглях. Совсем заброшенный храм, он взялся его восстановить.

– Я буду вам благодарна, – сказал Зинат, – как мне найти туда дорогу?

– Расскажу, – сказал монах, – еще ведь дорогу надо тебе найти, но проводника я тебе не дам.

– Еще я хотела бы пожертвовать золотой динар на нужды храма.

– Золотой динар! – воскликнул настоятель. – Милая, да я в таком случае сам тебя провожу.

Мани спросил:

– Досточтимый, вы не знаете, кто-нибудь из паломников пойдет в сторону моей деревни? Если нет, то мне придется здесь заночевать.