Исцели меня собой - Мила Ваниль

Целиком на столике Соня, конечно же, не помещалась, и это вполне устраивало Павла. Он принес моток мягкой бельевой веревки и нож.

- Согни ноги в коленях и возьмись за голеностопный сустав, - велел он. – Да-да, маленькая, разведи ножки. И пятки опусти на столешницу.

Соня усердно пыхтела, выполняя его распоряжения, старалась устроиться поудобнее. Павел не мешал, дискомфорт от позы не входил в его планы. На мгновение их взгляды встретились, и Павел испытал приятное чувство: в глазах Сони не было страха, лишь какая-то особенная томная теплота и предвкушение. Эта женщина доверилась ему и наслаждалась его властью.

- Я свяжу тебя, - сообщил Павел.

- Я говорила, мне это не нравится.

Соня прикусила язычок, испугавшись его гнева, но он не рассердился.

- Это наказание, маленькая. Оно и не должно нравиться.

Павел аккуратно и быстро обмотал веревкой запястье и привязал руку к ноге, потом пропустил веревку снизу и проделал то же самое с другой стороны. Соня могла двигаться, но весьма ограниченно. Повязка на глазах лишила ее возможность наблюдать за Павлом.

Он достал из чашки кусочек льда и провел им по губам Сони, специально давая понять, что собирается делать. Она вздрогнула и облизнула губы. Павел поцеловал ее, успокаивая.

«Я здесь, маленькая. Ты мне веришь?»

Пылкость, с которой Соня ответила на поцелуй, могла означать только согласие.

Павел начал игру со льдом. Он медленно рисовал узоры на коже, заставляя Соню дрожать от особенно ярких ощущений. Прикосновение холода к теплой коже всегда заставляет сердце биться чаще, а вслепую это еще невыносимее. Он обводил льдом груди, границу ареол, сосок и шрам, при виде которого у него всегда сжималось сердце. Он спускался вниз, к лобку, и несколько льдинок его безжалостная рука прижала к коже под трусиками.

Соня извивалась, но ничего не могла с этим поделать. Впрочем, лед таял быстро. Мокрые дорожки на ее теле возбуждали. Павел разрезал трусики ножом, подбираясь к заветной цели. Потянул за кончик шнура, вытягивая шарики. Соня охнула и захныкала. О да, после такого чувство опустошения вызывает разочарование. Льдинка коснулась клитора, вырывая у Сони стон, почти крик. И еще один, когда скользнула внутрь, во влагалище. Другая льдинка отправилась в попку, вызывая бурную реакцию: Соня извивалась, дрожала, тяжело дышала и издавала такие чувственные всхлипы, что Павел не выдержал. Он расстегнул штаны и потерся отвердевшим членом о промежность.

- Пожалуйста… пожалуйста… - простонала Соня, сжимая пальчики на ногах.

- Что, маленькая? – поддразнил ее Павел, водя членом по клитору.

- А-а-а… умоляю… - она замотала головой, прогнулась в спине, попыталась приподнять попку.

Долго ждать не мог он сам. Покорная и разгоряченная женщина, умоляющая о пощаде, – какого черта он должен сдерживаться! Тем более, матушка смешала все субботние планы и, кстати, могла заявиться в любой момент.

Павел вошел резко, больно и едва слышно застонал от удовольствия: льдинка во влагалище уже растаяла, слегка охладив стенки. Контраст вызывал непередаваемые ощущения. Замерев лишь на мгновение, Павел стал двигаться: медленно подавался назад и резко – вперед.

Они кончили практически одновременно. Соня после бурного оргазма обмякла, Павел тяжело навалился сверху, удерживая свой вес на руках. Голова кружилась, однако он первым делом освободил от пут Соню, и только потом снял презерватив и натянул штаны.

Встать Соня не смогла, Павел перенес ее на диван, завернул в теплый плед и стал растирать затекшие руки и ноги.

Зазвонил телефон. Павел не хотел отвечать, но посмотрел на экран и закатил глаза.

- Да, мам, - произнес он и понял, что до сих пор дышит, как паровоз.

- Павлик, я тут ночевать останусь, - прощебетала матушка. – Никак с Зоей наговориться не можем.

- Мама, я сейчас за тобой приеду.

- Не вздумай! - В голосе зазвучали гневные нотки. – Зоя, скажи ему!

- Павел, привет. – Мамину подругу он знал давно, но все же был уверен, что матушка сама напросилась на ночевку. – Я сейчас совершенно одна, дети только к Новому году вернутся. Ну дай ты нам посплетничать всласть!