Шалунья - Сюзанна Энок

В половине девятого утра, завтракая, Александр Кейл пребывал не в самом хорошем расположении духа. Должен он что-то Стюарту Брентли или нет, но тот мог бы явиться к нему со своими бредовыми требованиями в более урочное время. Не следовало ему соглашаться оставлять в своем доме мальчишку, это доставит ему массу неудобств. Нужно было сунуть им денег, да и отослать их прочь. Он бы наверняка так и сделал, если бы не этот мальчик.

Было в нем нечто такое, что его настораживало, а вот что, он не мог понять. То ли во взгляде темно-зеленых — это он помнил точно — глаз, смотревших дерзко, вызывающе, то ли в манере держаться, несколько скованной, неуверенной. Алекс нахмурился и подал знак Уэнтону, дворецкому, чтобы тот снова наполнил его чашку. Может, мальчишка и странный, однако это ничуть не объясняет его собственную на него реакцию, надо сказать, весьма непредсказуемую, — прилив желания. Похоже, он просто устал. Да и пришли незваные гости в самый неподходящий момент.

В этот момент его размышления прервал какой-то грохот, донесшийся из кухни, и Алекс сделал знак Уэнтону узнать, что там случилось. Но не успел дворецкий выйти из комнаты, как дверь распахнулась и на пороге появилась запыхавшаяся судомойка.

— Милорд, — провозгласила она, — что-то случилось на конюшне. Шум стоит ужасный.

Уэнтон устремился было к двери, но Алекс вскочил, — Пойду сам посмотрю, что там такое, — бросил он и прошел через кухню во двор: это был самый короткий путь на конюшню.

Его встретило утро, серенькое, влажное и холодное. Подойдя к конюшне, Алекс понял, что судомойка ничуть не преувеличивала: маленький дворик оглашался доносившимися оттуда криками, проклятиями, фырканьем лошадей. Распахнув ворота, Алекс вошел, да так и замер.

Его гость, мистер Кит Брентли, стоял, прижавшись к противоположной стене, сжимая в руках грозное оружие — вилы, — а Бен Конклин, главный конюх, — в нескольких футах от него, потирая подбородок, на котором уже начала вздуваться огромная шишка. Остальные конюхи и кучеры сгрудились полукругом у него за спиной. Именно от них и исходил весь этот дикий шум.

— В чем дело? — крикнул Алекс, и шум тотчас же смолк.

— Этот придурок чуть не проткнул меня вилами, милорд, — ответил Конклин, с опаской наблюдая за юношей.

— Нечего было на меня набрасываться и орать, — хмуро бросил тот, тяжело дыша.

— Что, позвольте вас спросить, вы делаете у меня на конюшне? — насмешливо поинтересовался Алекс, не испытывая ни малейшего раздражения. Обычно Конклин всегда одерживал верх в драках, и что этот хилый парнишка способен его побить — такое Алексу и в голову бы не пришло.

— Может, послать за полицейским? — спросил дворецкий, который вышел следом за хозяином. Обычно он редко покидал свою территорию — особняк. Двор, по их взаимному с Конклином соглашению, считался вотчиной старшего конюха.

— Не надо, — ответил Алекс и заметил, что сердитое выражение лица парнишки стало настороженным, — Может, бросите свое оружие, мистер Брентли, и пойдете со мной завтракать?

— Я только хотел посмотреть, — недружелюбно буркнул Кит и, взглянув на вилы, с видимой неохотой отшвырнул их в сторону.

И в ту же секунду Конклин кинулся на него.

— Вот черт! — воскликнул Алекс, бросаясь между дерущимися. — Хватит! — рявкнул он, оттолкнув Конклина, и, схватив Кита за руки и за талию, стал оттаскивать его в сторону.

Мальчишка оказался на удивление легким для такого высокого роста, талия слишком тонкой, а бедра слишком округлыми, и когда Алекс невольно теснее прижал его к себе, паренек принялся вращать бедрами, как не сделал бы ни один мужчина. И Алекс вновь почувствовал прилив желания. На секунду он застыл как вкопанный, терзаемый смутными сомнениями, но тут Кит стал вырываться еще неистовее, исступленно крича:

— Отпусти меня сейчас же, идиот этакий!

Алекс разжал руки, и мальчишка кубарем свалился на землю, но тотчас же вскочил, весь в соломе, и, сжав кулаки, встал в стойку, типичную для боксеров.

— Только попробуй еще раз меня тронуть, дурак! — завопил он.

Несколько секунд Алекс молча смотрел на него. В голове у него мелькали странные мысли, которые привели к еще более странным заключениям.

— Гм… — наконец пробормотал он и, круто повернувшись, бросил: — Пошли в дом.

— Нечего мне приказывать!

— Идем!

Не оборачиваясь, Алекс снова вышел во двор и, пройдя через кухню, вошел в комнату, где завтракал.

— Уэнтон, принесите еще одну тарелку, — приказал он и, прежде чем дворецкий успел ответить, захлопнул дверь перед его носом. — Ну, доброе утро, мистер Брентли, — проговорил он, поворачиваясь лицом к гостю. — Может, присядете?

— Нет, — буркнул Кит, пятясь к двери. — Мне нужно сначала привести себя в порядок.

Пока он отмерял своими зелеными глазищами расстояние, отделявшее его от двери, Алекс не сводил с него пристального взгляда. То, что он начал подозревать, было просто невозможно. Но с другой стороны, лишь так можно объяснить странное влечение, возникшее вдруг у него к этому пареньку.

— Что ты делал на конюшне? — спросил он.

— Я уже говорил: просто смотрел, — настороженно ответил Кит. — У вас потрясающая пара гнедых. И я ничего не собирался красть.

— Спасибо, а я и не говорил, что ты собирался меня обокрасть.

— Вот и хорошо, потому что у меня и в мыслях этого не было.

— А где твой отец? До сих пор спит?

— Мой отец должен был вернуться в Париж. У него там дела, касающиеся…

— Что?! Так он оставил тебя одного? — перебил Алекс, нахмурившись. Если то, что он подозревает, верно, странно, что Брентли вот так просто взял и уехал.

— Ну да. Вы не сер…

— Довольно невежливо с его стороны, тебе не кажется? Мог бы по крайней мере поблагодарить меня и попрощаться со мной.

— Он не отличается вежливостью, — ответил мальчишка, пожав плечами, и на секунду лицо его стало грустным. Потом Кит машинально поднял руку и откинул с лица белокурую прядь волос осторожным, каким-то нерешительным жестом.

И в тот же миг Алексу все стало ясно.

— Боже правый! — воскликнул он, и Кит с беспокойством уставился на него своими зелеными глазами. — Да ты вовсе не парень, а девушка, черт подери!

Если у него и оставались на этот счет какие-то сомнения, реакция Кита их развеяла: он побледнел и, вскинув брови, деланно рассмеялся.

— Вы, похоже, пьяны, Эвертон, — проговорил он, однако голос его чуть дрогнул.

Алекс подошел к Киту и, не успел тот и глазом моргнуть, сорвал с его головы шапку. Лента, которой волосы были завязаны в конский хвост, упала на пол, и белокурые локоны, в которых запуталась солома, рассыпались по плечам. Теперь все встало на свои места. Этот глубокий, низкий голос нельзя было принять за мужской, равно как и стройную, изящную фигуру. И выразительные зеленые глаза в обрамлении длинных ресниц, с тревогой смотревшие сейчас на него, никак не могли принадлежать мужчине.