Власть над непокорным - Люси Гордон

Возмущенно оглядевшись, Элиза поняла, что Винсенте Фарнезе обманул ее. В следующее мгновение раздался стук в дверь. Она открыла ее и увидела на пороге Винсенте.

— Я поднялся наверх, чтобы переодеться, — объяснил он.

— Вы решили остановиться в отеле?

— Конечно. У меня нет жилья в Лондоне, так что отель — лучшее решение. Позвольте сказать, что вы выглядите просто умопомрачительно! Мне будут завидовать все мужчины.

― Мне не нравится, что вы так говорите, ― резко отрезала она.

— Почему? Каждая женщина любит комплименты.

— Я не каждая женщина. Я ― это я. Подобное всегда говорил мне Бен. Это было ужасно. К слову...

— Простите меня, — быстро прервал он ее. — Вы, конечно, правы. Я больше не скажу ни слова о вашей красоте. Нас ждет автомобиль.

Винсенте взял у нее из рук бархатную накидку и надел ей на плечи.

У входа в отель стоял лимузин, водитель держал заднюю дверцу открытой. Элиза грациозно уселась на заднее сиденье, и Винсенте присоединился к ней.

Они отправились в один из самых дорогих лондонских ночных клубов. Бен не имел пропуска в этот закрытый клуб из-за своего дурного характера. Однако Винсенте Фарнезе, несмотря на отсутствие жилья в Лондоне, был вхож сюда.

— Мы пришли немного рановато, — сообщил он, когда они поднимались по длинной

лестнице, — так что сможем спокойно поужинать и поговорить до начала дискотеки.

Винсенте оказался знатоком изысканной кухни. Элиза думала, что не голодна, но, попробовав краба под винным соусом, почувствовала, как у нее разыгрался аппетит.

— Почему вы сказали той женщине, что у меня каменное сердце и холодный рассудок? — спросила она. — Вы ничего обо мне не знаете.

— Мы должны были убедить ее в вашей жестокости. Кроме того, каждая из женщин может при необходимости стать жестокой.

— Это правда.

— Покойный муж был вам верен?

— Сомневаюсь в этом. Он, должно быть, спутался с ней вскоре после нашей свадьбы.

— Вас это удивляет?

— Ничто, касающееся Бена, больше меня не удивляет, — пожала плечами Элиза. — Даже то, как он умер.

— Я слышал подозрительные слухи.

— Вы имеете в виду женщину, с которой он был, когда случился сердечный приступ? Она исчезла, так что о ней ничего не известно.

— То есть скрылась, как корабль-призрак.

Элиза уныло улыбнулась:

— Этих кораблей-призраков была целая флотилия.

— Наверное, вам приходилось очень трудно.

— Мне было жаль его. Возможно, я не была ему хорошей женой, но всегда заботилась о нем, когда она болел.

— Вы любили его по-своему?

— Я никогда не любила Бена, — просто ответила Элиза, задаваясь вопросом, зачем столько всего личного рассказывает этому человеку.

— Это очень интересно.

— Вы тоже считаете, будто я вышла замуж за Бена только ради его денег? Боже, дай мне сил!

— Я не считаю...

— Слушайте, вы сами сказали, что мне наплевать на мнение людей. Вы правы. Мне наплевать и на ваше мнение. Думайте обо мне все, что хотите.

Наступило молчание.

— Извините, — тихо молвил Винсенте.

— Это мне нужно извиниться перед вами, — грустно признала она.

— Я не удивлен, что, после всего произошедшего, ваши нервы на пределе.

— Не нужно меня жалеть. Вам это не идет.

— До чего же вы проницательны! — Снова повисла пауза, затем Винсенте с облегчением сказал: — А вот и горячее блюдо несут.

Официант поставил перед ними говядину под соусом и красное вино, которое Винсенте тут же налил Элизе в бокал.

Внезапно он перешел на итальянский:

— Бен говорил мне, что вы хорошо знаете мой язык.

Элиза ответила ему на том же языке:

— До замужества я училась в Риме на дизайнера, но давно не разговаривала на итальянском.

Винсенте продолжил беседу по-английски:

— Вы скоро снова свободно заговорите на нем. Как долго вы учились в Италии?

— Три месяца.

— Должно быть, все это время мужчины не давали вам прохода.

В его словах было столько лукавства, что она рассмеялась:

— Я флиртовала. А вообще итальянские мужчины — это особый разговор...

— Ни один коренной итальянец не смог бы смотреть на вас без желания стать вашим любовником.

— Возможно, не все стремились к этому.

— Вы хотите сказать, что кто-то из молодых итальянцев отказал вам? Ай-ай-ай! — Он громко рассмеялся и поднял бокал. — Вы, в самом деле, богиня с каменным сердцем, У ваших ног лежат все мужчины мира, но ни одному из них не удалось завладеть вашими мыслями.

— Ни одному, — солгала она.

— Как скоро вы вышли за Бена после возвращения из Рима?