Украденная невинность - Кэт Мартин

На конюшне ей встретился один из подручных, Джимми Хопкинс. Он с готовностью вызвался оседлать гнедую кобылу, на которой Джессика обычно выезжала. Не выражая никакого удивления, он затянул подпругу на простом мужском седле, помог хозяйке вскочить верхом и помахал на прощание:

— Удачи, мисс Джесси!

— Она мне понадобится, Джимми, спасибо.

Отдав шутливый салют, девушка склонилась к шее лошади и как следует ударила пятками в гнедые бока. Удача и впрямь была бы кстати, думала она, на полном ходу вылетая из ворот конюшни: во-первых, чтобы не свалиться на скаку, во-вторых, чтобы как-нибудь помочь бедняжке Анне.

— Здравствуй, отец!

Мэттью Ситон, граф Стрикланд, капитан славного «Норвича», боевого корабля королевского флота, бесшумно прикрыл за собой дверь в роскошные апартаменты отца. В этот час престарелый маркиз Белмор обычно не спеша просыпался от послеобеденного сна. Вот и сейчас он возлежал на великолепной кровати мерного дерева среди множества атласных подушек и казался погруженным в дремоту.

Однако каким бы негромким ни было приветствие сына, маркиз открыл глаза и приветливо улыбнулся:

— А вот и Мэттью, мой сын и наследник! Я было задался вопросом, доживу ли до того дня, когда эти слезящиеся глаза снова тебя увидят…

Маркиз протянул морщинистые руки, покрытые синеватой сеткой вен, и Мэттью поспешил наклониться вперед, чтобы взять их в свои. Порывистым и неловким движением человека, непривычного к проявлениям чувств, он заключил отца в объятия.

— Я скучал по тебе, — признался Мэттью и чуть сильнее сжал плечи маркиза.

Для человека военного, в течение двух лет скитавшегося по морям и умеющего скрывать свои эмоции, это был жест более чем неожиданный.

Командовать боевым кораблем королевского флота — большая ответственность. Высокий чин требовал железного самообладания и твердости, порой даже суровости по отношению к подчиненным, но Мэттью отдавал себе отчет, что когда-нибудь выйдет в отставку и возьмет на себя совсем иные обязанности — обязанности сына и наследника, поскольку его старший брат Ричард погиб на охоте. Сейчас, глядя на отца, непривычно старого и хрупкого, он думал, что отставка, возможно, ближе, чем предполагалось.

— Отойди на пару шагов, мальчик мой, чтобы я мог получше тебя рассмотреть. Даже не верится, что прошло два года!

Мэттью послушно сделал два шага назад, спрашивая себя, позволит ли отцовское зрение заметить морщинки в уголках его глаз. Или более темный, бронзовый оттенок кожи, на которую так долго светило жаркое солнце? Его каштановые с рыжим отливом волосы были по-прежнему густыми, слегка волнистыми, но отросли длиннее и успели сильно выгореть на концах.

— Я мог бы сказать, что ты вырос на добрых два дюйма, мой мальчик, но здравый смысл подсказывает, что это обман зрения, — заметил маркиз со смешком. — Ты всегда был высоким, даже в детстве.

— К счастью, человек растет не всю свою жизнь, — улыбнулся Мэттью и подумал, что перемен и без того хватает: он стал шире в плечах и груди, сильнее в руках и крепче в ногах. На корабле работа не переводится не только для матросов, но и для капитана.

— Надеюсь, ты простишь мой дорожный наряд, отец. Я собирался сначала привести себя в более приличный вид, но не удержался и зашел тебя проведать.

— Ты и без того выглядишь прилично… я бы даже сказал — прекрасно выглядишь, мальчик мой. Настоящая радость для старческих глаз.

Мэттью и впрямь выглядел на редкость импозантно в костюме для верховой езды: темно-коричневом фраке, облегающих лосинах песочного цвета и сапогах, пусть даже изрядно запыленных. По прибытии в Белмор-Холл он только бросил подбежавшему лакею поводья лошади, нанятой в Портсмуте, и поспешил в спальню отца.

— Надеюсь, я не разбудил тебя. Я знаю, что в это время ты всегда отдыхаешь после обеда…

— А если и разбудил, то что? Куда приятнее провести лишние минуты с сыном, чем неподвижно лежать в постели.

— Рад снова видеть тебя, отец, — сказал Мэттью с невольной улыбкой. — Вообще хорошо снова оказаться дома.

Некоторое время они говорили о повседневных делах и событиях: о том, например, что «Норвич» встал в Портсмуте на ремонт после двух утомительных лет морской блокады Франции и это позволило Мэттью оказаться в Белмор-Холле. Он отправился навестить отца сразу после того, как судно увели в доки… точнее, почти сразу. Нужно было уладить кое-какие формальности, и это потребовано нескольких дней. Ночи же были отданы одной рыжеволосой красотке, хорошо знавшей, как ублажать моряков, два года не сходивших на берег.

— Ты не спрашиваешь о Джессике, — заметил маркиз с оттенком неодобрения в голосе. — Если ты получал мои письма, то знаешь, что она уже здесь.

— Письма я получал, хотя и с трехмесячной задержкой. Мне известно, что девчонка закончила дорогой пансион благородных девиц, куда ты ее отправил в порыве неоправданной щедрости, и живет теперь в Белмор-Холле.

Маркиз уселся среди подушек, устроился поудобнее и расправил плечи, приготовившись к той части разговора, которая, как он знал, будет не слишком приятной для сына. Во время последней побывки Мэттью даже поссорился с ним из-за Джессики.

— Я не забыл, как ты к ней относишься, — начал он с некоторой чопорностью, — потому что ты попросту не даешь мне об этом забыть. Однако хочу напомнить, что ты много лет не видел Джессику… с тех самых пор, когда она была трудным, своенравным ребенком. И уж конечно, ты ни разу не видел ее в период моего опекунства. Джессика стала взрослой, Мэттью. Теперь это красивая, прекрасно образованная, живая и энергичная молодая девушка. Изо дня в день я благодарю Бога за то, что он надоумил ее обратиться ко мне за помощью и поддержкой, что девочка нашла смелость последовать за своей мечтой. Я счастлив, что поверил ей.

— Смелость! — хмыкнул Мэттью, начиная раздражаться. — Если мне не изменяет память, Джессике Фокс и в детстве нельзя было отказать в смелости! Ребенком она носилась по самым грязным и подозрительным задворкам, попадая в одну неприятность за другой. Ей едва исполнилось двенадцать, а она уже умела ловко жульничать, лазать по карманам и тянуть все, что плохо лежит. В пятнадцать девчонка была не более чем пройдоха и мошенница, для которой обман стал второй натурой. Она попросту обвела тебя вокруг пальца, отец, сыграла на твоих добрых чувствах!

— Она пыталась выжить…

— И ей это, черт возьми, удалось! К девятнадцати годам Джессика Фокс получила самое лучшее образование, на какое только может рассчитывать англичанка, которое можно купить только за деньги. У нее есть собственный экипаж, запряженный чистокровной четверкой, и одевается она не хуже, чем королева. Здесь, в Белморе, она живет по-королевски, имея все, буквально все, чего только пожелает ее жалкое лживое сердчишко! И ты еще удивляешься, что я так к ней отношусь! Да ей наплевать, что я о ней думаю, ей вообще наплевать на меня и на кого бы то ни было. Она не нуждается ни в чьем покровительстве, потому что вполне способна сама о себе позаботиться.