Весна художника - Анастасия Малышева

Временами я задавался вопросом — что со мной не так? Почему я никогда не мог просто расслабиться и получать удовольствие и от этой стороны своей жизни? Откуда это моральное давление и потребность именно в чувствах? Нет, я не сказал бы, что все мои друзья — мерзкие и грязные животные, но они явно чувствовали себя более свободными, нежели я. Чертово джентельменское воспитание.

— Эй, — отвлек меня от мыслей еще один толчок.

Скосив взгляд, я увидел Демида, который, хоть и не выглядел сильно виноватым, но всё же уже не улыбался и смотрел на меня как никогда серьезно.

— Прости, — негромко сказал он, — Я знаю, что ты не любишь такие разговоры, но я ведь реально переживаю за тебя. Ты вообще в курсе, что если долго воздерживаться — забудешь, для чего тебе вообще дан член?

Ну вот опять он! Фыркнув, я ответил:

— Главное — не забыть, для чего мне нужно сердце. А уж со своими причиндалами я разберусь сам, спасибо.

— Окей, — пошел в который раз на попятную Котов, — Раз уж мы разобрались — пошли на «Американские горки»!

— Что?! НЕТ! — крикнул я, пока друг уверенно тащил меня в сторону самой опасной, на мой взгляд, штуки в мире.

— Один раз! Ну совсем один разочек! — умолял меня брюнет, стоя перед кассой.

— Ты смерти моей хочешь? — мрачно поинтересовался я, глядя на стремительно проносящийся по рельсам вагон и слушая испуганные (как мне кажется) крики пассажиров.

— Ты — Ефим Грозный, действующий чемпион мира! Тебя не должны пугать такие штуки!

Я бросил на друга полный здорового скептицизма взгляд и поинтересовался с легкой насмешкой:

— Ты вообще помнишь, что мы чемпионы по уличным танцам? Как это, черт возьми, может помочь здесь, один на один с механическим монстром?

— Ну, если ты не зассал танцевать перед многотысячной толпой — какой-то там вагончик не может напугать тебя.

Вздохнув, я мысленно перекрестился и, бросив еще один взгляд в сторону горок, кивнул:

— Ладно, один круг — и ты больше никогда ко мне не лезешь.

— Ура! — вскрикнул Демид, тут же оборачиваясь и доставая телефон, — Парни! Вы обязаны это снять!

Тут же как из ниоткуда возникли двое чертят — Денис и Кирилл, которые плотоядно улыбались и потирали руки в предвкушении. От неожиданности я попятился, с недоверием глядя на них.

— Не понял, — протянул я, — Что значит — нужно снять? Мы так не договаривались.

— Ой да ну брось! — хлопнул меня Котов по плечу и потащил в сторону касс, — Исторический момент, в конце концов. И для сайта будет прикольно. Должны же фаны знать, как мы развлекаемся.

Как я пережил следующие двадцать минут — одному Всевышнему известно. И это если учесть тот факт, что я не особо верующий. Дэмвзял нам билеты на самые первые места, в носу вагончика, и уже только за это мне хотелось его убить. Но слово свое держать нужно, поэтому, скрепя сердцем, я уселся на предложенное место.

Так сильно я не орал никогда в жизни. Вцепившись в поручни так, что пальцы побелели, я молился всем известным мне богам и надеялся, что со стороны мое лицо не напоминает мину слабоумного. Хотя, под конец меня уже волновало не это, а содержимое моих штанов. Вашу мать, чтобы я еще хоть когда-нибудь согласился на подобную хрень! Утешало только одно — сидящему рядом Дему было так же стремно, как и мне. А уж когда на резких виражах его голос переходил в разряд ультразвука — это был просто бальзам для моего сердца.

Когда адская машина, наконец, остановилась, я на негнущихся ногах буквально выпал из вагончика и едва сдержался, чтобы не начать целовать землю.

— Ну, признаю, — послышался слабый голос Демида, — Это была не самая гениальная из моих идей.

Обернувшись, я увидел, что мой лучший друг слегка позеленел и, кажется, пожалел, что перед поездкой плотно перекусил. Это наполнило мою душу чувством мрачного удовлетворения, и я выпрямился, глядя на друга взглядом, не предвещающим ничего хорошего.

— Да что ты говоришь, — хмыкнул я, — Эта адская машина почти убила нас! Я чувствовал, как мои волосы седеют, а внутренности просят пощады! Чтобы ты понимал — у меня свело вот тут руки, — кивнул я на свои плечи, — Потому что мне казалось, что только от меня зависит, удержу я всех этих людей или нет. Мы же самыми первыми летели.

Хмыкнув, Демид, который уже оправился от потрясения и теперь, отобрав у довольных близнецов свой айфон, с довольной рожей пролистывал фотографии и видео, заявил:

— Считай это моей маленькой местью за Будапешт.

Поняв, о чем он говорит, я не выдержал и прыснул в кулак. Воспоминания о последнем отпуске друга до сих пор грели мою душу и веселили всю команду. Дело в том, что ко всем своим поездкам Котов всегда подходил со всей серьезностью. Он тщательно изучал все обычаи и правила поведения в том или ином месте, находил самые интересные места, выписывал их от руки в свой блокнот, и, с чемоданов в одной руке и заветными записями — в другой, отправлялся в поездку. Будапешт исключением не стал. Вот только в голове у Дэма что-то щелкнуло, и он оставил драгоценный блокнот дома. Позвонив мне уже из аэропорта, он попросил, чтобы я сфотографировал его записи и отправил ему.

Казалось бы, пустяковая просьба, и выполнить ее — дело трех секунд. Но я не был бы собой, если бы упустил такую шикарную возможность подшутить над товарищем. Поэтому, открыв знаменитую поисковую систему, я ввел в строку поиска «Ночлежки и приюты в Будапеште» — и с чистой совестью сделал свой собственный список. Подделать почерк друга труда не составило — за столько лет дружбы и совместной жизни научился я этому мастерски.

И, на третий день отпуска, получив гневное голосовое сообщения, я понял, что шалость удалась. О чем поспешил сообщить всем. А поехал Демид, если что, с дамой. В общем, когда он вернулся — злой и ненавидящий весь мир — мы угорали над ним еще месяц. Если не больше. И вот Котов, кажется, созрел для маленькой мести.

— Ладно, — спрятав телефон в карман, Дэм потащил меня в другую сторону, — Пошли тогда на аттракционы для пенсионеров, — остановившись перед большими крутящимися чашками, Котов состроил гримасу, которая должна была выполнять функцию умиления и притворного испуга, — Ой, посмотри, ужас какой! Божечки-кошечки, не умереть бы! Страшно-то как.

— Ха-ха, — саркастично отозвался я, окидывая парк очередным тоскливым взглядом, — Очень смешно.

— Ты что, я ведь серьезно. Если нас кто тут увидит — плакала наша репутация. Если что — я сразу же начинаю делать вид, что мы с тобой не знакомы.

— Ой, да пошел ты, — фыркнув, отмахнулся я и побрел в сторону выхода из парка.

Хватит с меня на сегодня развлечений. Я устал.

* * *

Выглянув в окно элитной новостройки в одном из самых престижных районов города, девушка с волосами цвета пшеницы едва заметно вздохнула, окидывая грустным взглядом город, раскинувшийся перед ее ногами. Тот самый, который готов был подарить ей все удовольствия мира — только руку протяни. И она бы сделала это, вот только плата за это была слишком высока.