Письма к тайной возлюбленной - Тони Блейк

И бар сейчас тоже неплохо.

Войдя в «Ленивого лося», Линдси с удивлением обнаружила, что там кипит жизнь. Слышался стук биллиардных шаров, музыкальный автомат играл «Я еще не нашел то, что ищу», а на решетке гриля скворчало что-то невидимое от двери — и снова напомнившее ей о том, насколько она проголодалась. Крепко сбитая женщина из-за барной стойки крикнула: «Добавь к последнему заказу еще один бургер, Джимми!», а голос молодого мужчины из окошка у нее за спиной откликнулся: «Понял!»

Конечно, кипение жизни было не настолько бурным, чтобы люди не оторвались от своих дел, чтобы воззриться на незнакомку. Линдси подумала, что вечером в четверг и не в сезон отпусков в Лосином Ручье редко появляются незнакомые люди.

Оглядевшись, она встретилась взглядом с ближайшими устремленными на нее глазами, которые, как оказалось, принадлежали немолодому седеющему типу и, подняв руку, помахала ему:

— Привет!

Он коротко кивнул и приложился к горлышку пивной бутылки.

Так как все табуреты у бара пустовали, она села на один из них, порадовавшись тому, что барменша, которая только что передала заказ на гамбургер, остановилась, протерев деревянную стойку влажной тряпкой, и с приветливой улыбкой посмотрела на нее.

— Что вам подать?

— М-м… Как насчет коктейля «Космополитен»?

Зеленовато-золотистые глаза женщины заблестели так ярко, словно кто-то только что вручил ей подарок.

— Вы серьезно?

Линдси не знала, как ей понимать такую реакцию.

— Ну да… Но если вы… их не готовите или еще что, то я выберу что-то другое.

Барменша вскинула руки, останавливая ее.

— Нет, я могу его приготовить. Просто рвусь его приготовить!

— Э-э…

— Мне очень давно не заказывали настоящих напитков, ну, понимаете, тех, где больше двух ингредиентов. Я обожаю смешивать интересные напитки, но почти все время подаю пиво… или если кто-то настроен очень решительно, то ром с колой. Так что вы — просто греза наяву.

Линдси выгнула брови, радуясь тому, что кто-то в этом провинциальном углу искренне рад ее видеть.

— Это здорово. А то мою жизнь в последнее время нельзя было назвать грезой — если честно, то, скорее, кошмаром.

Барменша заинтересованно наклонила голову.

На самом деле Линдси не собиралась делиться с незнакомой женщиной своими проблемами, но та показалась ей такой милой, что она решила — какого черта! Все равно от выпивки у нее всегда развязывался язык.

— Ладно, — пробурчала она. — Потом поделюсь с вами. Но сначала скажите мне вот что. — Она неопределенно махнула рукой в сторону площади. — Что это, к черту, у вас на кольцевом разъезде?

Женщина тряхнула каштановыми волосами.

— А-а, медведь. Он вас испугал?

— Чуть не умерла. Еще немного — и устроила бы аварию.

Барменша пожала плечами и взяла шейкер.

— Да, он опасен даже для тех из нас, кто здесь все время живет. Особенно если принял побольше.

— Но если он так опасен, то почему здесь стоит?

— Бывший муж Элеонор (она владелица гостиницы «Гризли», которая тут рядом) сделал его для гостиницы. Но он оказался слишком велик для альпийской горки у входа. И городской совет проголосовал за то, чтобы поставить его на площади, чтобы он не пропадал зря. Это потому, что центр был пустой, если не считать клумбы с цветами, и люди вечно по нему проезжали. А еще потому, что это очень даже хороший медведь.

Линдси наклонила голову.

— А никто не подумал поставить там, например, лося? Если учесть, что это — Лосиный Ручей?

— Думали. Но ни у кого не оказалось лишнего деревянного лося или денег на его покупку. Поэтому место занял медведь.

Линдси придвинулась ближе к бару.

— А эта гостиница «Гризли» — она хорошая?

— Достаточно хорошая. Не новая, но Элеонор пару лет назад ее переоборудовала, — ответила барменша, добавляя в смесь сок лайма. — Не пять звезд, но чистенькая и лесная.

Чистенькая. И лесная. Гм. Может подойти.

— Наверное, она на время станет моим новым домом.

Барменша вопросительно выгнула брови. Она явно была заинтригована.

— Элеонор будет в восторге. Обычно у нее останавливаются лишь на уик-энд, да и то начнут приезжать только через несколько недель, в конце мая или в июне. А теперь переходите в своим проблемам и объясните, что такая шикарная девушка делает в Лосином Ручье. Кстати, я — Карла.

— Линдси. — Она протянула руку через стойку — и они обменялись быстрым рукопожатием. — И боюсь, что я перестала считаться шикарной.

Карла сочувственно кивнула, энергично встряхивая шейкер с коктейлем для Линдси.

— Расскажите мне свою историю.

Ну, была не была.

— Вы не слышали про раздел добрых советов «Любовные письма»? Его перепечатывают многие газеты.

Карла перелила коктейль Линдси в бокал для мартини, поставила его перед ней на салфетку и задумалась над услышанным.

— Это тот, куда люди пишут про свои проблемы насчет любви или секса… или еще чего-то из области отношений?

Линдси кивнула и попробовала коктейль. О! То, что надо!

— Да, это он, — сказала она. — А я — Линдси Брукс, ведущая этого раздела.

У Карлы отвисла челюсть, а глаза стали большими и круглыми как… ну, как два бокала для мартини.

— Да… ты… что? Ты — это она? Девица из «Любовных писем»?

— Собственной персоной, — подтвердила Линдси с невеселой улыбкой.

— Так ты… психолог или психотерапевт? Потому что тогда я чувствую себя полной дурой, раз попросила поделиться твоими проблемами!

Линдси решительно покачала головой:

— Нет. У меня в колледже было несколько курсов по психологии, но я просто журналистка, которая… любила любовь, наверное. Это чувствовалось в моих первых статьях. Какую бы тему я ни освещала — пожар, грабеж, благотворительный вечер, — я всегда сосредоточивалась на отношениях тех людей, которые были с этим связаны, и включала их в статью, даже когда это было ни к чему. А мой шеф не стал меня увольнять, а предложил попробовать свои силы в современном разделе советов. Так и началась моя новая карьера.

Говоря это, она чуть повеселела, но моментально потухла, рассказывая о том, что только что добровольно прекратила вести раздел.

— Потому что хотя мои начальники и встали на мою сторону после того, что произошло с Гарретом, я просто почувствовала, что больше не могу продолжать туда писать. И вести блог тоже. Потому что как может женщина, чью любовную катастрофу обсуждают на первых страницах газет, давать другим людям советы, касающиеся любовных отношений? Меня просто засмеют! Да нет — меня уже и так засмеяли. Так что я просто приглашала бы людей смеяться надо мной еще громче.