Надежный - Адалин Черно

Данил долго смотрит на меня. Наверное, пытается разглядеть следы фальши, но я держусь. Научилась за годы, проведенные с мамой, когда было страшно, но показывать страх — равносильно потере себя.

Он мне не верит.

Понимаю это по тому, как Даня прикрывает глаза и стискивает челюсти.

— Что ты делаешь рядом с ним? — а вот это лишнее. Настолько, что мне хочется заорать ему в лицо «Замолчи! Уходи!».

Вместо этого я действительно задумываюсь. Действительно, а что я делаю здесь? Прячусь от мамы? Хреново, надо сказать, прячусь. Я уехала, когда поняла, что она ни перед чем не остановится.

Сначала были побои и унижения, потом я стада эдаким домашним зверьком, которого можно за деньги показать друзьям-алкоголикам, а потом… хорошим телом, которое можно продать богатенькому мажору за приличную плату.

«— Проходите, проходите, не стесняйтесь. Да, живем не богато, но… — мама противно закашлялась, прерываясь на полуслове. — Смотрите, как вам? — она указала на меня, как на какой-то музейный экспонат. Смотрите, мол, красотка, да?

Я насторожилась.

Она и раньше приводила сюда собутыльников, но этот мужчина не выглядел таковым. Одет в дорогие вещи, обут в брендовые ботинки, а взгляд… я поежилась, прекрасно понимая, что вот сейчас важен план отступления. Побега. В моей голове уже он уже созрел. Я видела, как собираю вещи, как выбегаю из дома и никогда… никогда не возвращаюсь.

Мужчина обходит меня, смотрит, оценивает с ног до головы, буквально раздевая взглядом.

— Ну как? — мама снова покашливает, но упорно продолжает разговор.

— Хороша, — выдает мужчина.

— Забираешь?

Они разговаривают так, будто речь идет не обо мне, а о каком-то товаре: об одежде или обуви. Запоздало, но понимаю, что она меня продает. Вижу, как мужчина передает ей увесистую пачку денег, хотя по-честному, человек стоит дороже.

С горящими глазами мама берет деньги и со словами: «Бывай» уходит из комнаты. Меня трясет, а когда мужчина приближается, я шарахаюсь, но он хватает меня за руку и дергает на себя. Его руки цепляются за талию, а потом и за ягодицы».

Меня трясет от воспоминаний. Господи, неужели это уже когда-то было? Отхожу на несколько шагов и упираюсь в стену.

Мне страшно.

Не сразу понимаю, что это только воспоминания, а рядом в кроватке спит мой сын. Прихожу в себя только когда слышу настойчивый голос:

— Лена, все хорошо, — вздрагиваю, когда Даня касается моих плеч и притягивает к себе.

Не сдерживаюсь и начинаю плакать. Данил прижимает меня к своему телу и мягко водит рукой по спине.

Я не плакала с тех пор, как убежала оттуда. Всегда держалась, а здесь показал свою слабость. Не должна была, но рядом с ним настолько спокойно и легко, что я поддаюсь минутному порыву, завожу руки ему за спину, обнимаю и прижимаюсь к груди, оставляя мокрые пятна на его рубашке.

— Это… связано с Игорем? — он спрашивает, а я чувствую злость в его голосе и напряженные мышцы под рубашкой.

— Нет, — мотаю головой. — Он… спас меня. Забрал оттуда.

— Ты поэтому с ним?

Я успокаиваюсь.

Опускаю руки и отхожу.

Мотаю головой.

Нет.

Я уже не знаю почему. Игорь изменился за последние месяцы. Стал больше пить, реже приходить домой. Я не понимаю, почему так, ведь раньше… все было хорошо. Мы вместе почти полтора года, и я всегда чувствовала себя в безопасности.

Последние месяца четыре происходит такое: пьянки, друзья, гулянка и танцы. Меня напрягает это всегда, и я никогда не принимаю участия в том, что происходит.

Я всегда в комнате, закрытой на ключ, потому что страшно. Нет, Игорь никогда не подымет руку и даже не накричит, но… но ведь и мама не сразу меня продала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

То, что произошло сегодня… это заставило меня задуматься над важностью меня и ребенка для него. И я не хотела об этом думать. Так гораздо проще, разве нет?

— Лена, если хочешь, я могу…

— Нет, — слишком резко, но так нужно. Не стоит, чтобы он думал, будто у меня все плохо. — Все хорошо, правда. То, что ты видел последние месяцы… все на самом деле не так страшно… это бывает редко и потом Игорь добрый.

— Я знаю его год, — просто констатирует он. Жду, что Даня что-то добавит, но он молчит, давая понять, что этого достаточно.

Он делает выпад в мою сторону, пытается коснуться, но я только больше вжимаюсь в стену, и он отступает. Отходит, запускает руки в волосы и нервно ходит по комнате.

— Ты боишься каждого движения, — резко говорит он.

— Это не из-за Игоря.

— Я знаю, но он должен был избавить тебя от этого.

— Данил, не надо, — я просто мотаю головой.

— Ладно, прости, — он отступает. — Давай я помогу тебе убраться.

— Я… устала, но можешь приехать вечером.

Наверное, мне стоило отказаться. Просто попросить его уйти, но ведь он сам предложил, верно? Так почему бы и нет?

* * *

Врезать.

Первое, что приходит в голову, когда приезжаю с утра к Игорю. Дверь нараспашку, вонь в квартире, какие-то левые люди, мирно посапывающие в холле. Быстро расталкиваю, кого не знаю и выставляю за дверь.