Пигалица - Кристина Жиглата

Алиса

Последняя встреча с одноклассниками провалилась с треском. Но это не самое моё большое огорчение в жизни. Да, я смогу без этого прожить, смогу принять, забыть. Сколько их уже было…друзей, подруг, одноклассников! Я нигде не могла найти свое место!

Только вот, я никогда не смогу забыть свой родной городок, школу в которую ходила семь лет, друзей, родной дом, Вадима… Казалось, всё это было так давно, что некоторые момент в памяти, были размыты.

Я плачу каждый день, вспоминая брата, молюсь вечерами Богу, чтобы помог ему найти меня, и спасти. Мне так его не хватало… Я так по нему скучала…Он единственный кто у меня остался.

Он тот, о ком болит моё сердце и душа, и я не могла успокоиться! Я жила с этим, страдала, мучилась, и это было невыносимо…

Тётка, так и не явилась ко мне в тот день. Закрыла меня и забыла. Четвёртый этаж, всё-таки! Куда я денусь. К тому же внизу беспрерывно караулил мой надзиратель! Хорошо, что туалет и душ был отдельный, иначе пришлось бы мне не сладко.

Бывало уже, не раз. Впервые годы нашего побега. Тогда у нас были скудные квартирки, с двумя комнатами, и если я в чем-то провинилась, Лидия всегда закрывала меня на несколько дней, после чего я могла ходить в туалет только на предоставленный ею детский горшок.

А сейчас, было легче. Она могла себе позволить любую квартиру, с удобствами для себя и моего удержания. Теперь, её обеспечивал богатый спонсор.

Только за все три года, которые она с ним встречается, я так и не поняла — что он мог в ней найти?! Она просто ужасная! Как внешне, так и внутренне.

Раньше, я часто задавалась этим вопросом, но сейчас мне было уже всё равно! С чем чёрт не шутит! У каждого свои предпочтения!

Лишь бы мне хуже не было. И так, приходится терпеть частые психические нападки тётки, во время которых она срывалась на мне. Иногда, из-за её каких-либо там неудовлетворенностей, я голодала по два-три дня и могла по несколько дней подряд сидеть взаперти.

И самое ужасное, что пожаловаться на счёт этого, я не могла никому. Я не имела никакой власти. Мне не верили и не воспринимали в серьез. И я не понимала, как Лидии, удавалось всё это настолько контролировать.

Она везде имела людей, связи и уважение! Она всегда просчитывала мои ходы на шаг вперед, поскольку владела мной из детских готов. Она научилась управлять мной, находила подход и решение, и я боялась, что это никогда не закончится…

Единственное что мне удавалось, это добиться некоторых мелких потребностей, хитростью. Я научилась льстить Лидии, научилась притворяться и соглашаться. Лишь бы втереться в доверие. Я часто играла роль послушной девочки, чтобы она разрешила сходить мне на улицу или просто в магазин, помимо школы. Поэтому теперь, когда она закрывала меня, я ждала некоторое время, после чего «якобы» осознавала свою вину, просила у неё прощение и получала свободу по квартире. За приделами, я постоянно была под присмотром охранника, которого было нереально обмануть или скрыться.

Пробовала…

И я не понимала, зачем это всё! Зачем этот жесткий контроль? Зачем ей так со мной возится? Тратить на меня своё время!

Не понимала…Пока не стала свидетельницей, одного занятного разговора, который много мне объяснил и расставил все точки над «і»…

Это случилось на следующий день, после нашей последней ссоры с Лидией. Я вновь приняла всю вину на себя, выпросила у неё прощение и она выпустила меня из комнаты.

— Учишься, молодец, — похвалила она меня, когда открыла замок моей двери. — Ты уже взрослая и должна осознавать, что я хочу лучшего для тебя.

— Конечно, тётя, — соглашаюсь я, с трудом сдерживая жгучую злость внутри.

— Собирайся! — вдруг бросает она, направляясь в свою комнату. — Сегодня у меня гость. Я хочу, чтобы ты сходила в магазин и купила всё, что я напишу тебе на бумаге. И на этот раз не забудь чек! — напоминает она, и я вспоминаю тот случай, когда пыталась немного сэкономить денег, для запланированного побега. Это был ужас, когда я всего лишь раз, не принесла ей чек. Она влепила мне пощечину и закрыла на целых три дня в комнате.

В такие моменты, я всегда сожалела о том, что Бог не наградил меня высоким ростом и крепким телосложением. В свои почти восемнадцать, меня было сорок семь килограмм, при росте — метр пятьдесят восемь. Когда тётка была настоящей кобылицей, с ростом метр восемьдесят и весом, примерно под девяносто килограмм. Она не была толстой, скорее массивной, мужеподобной, про таких говорят «тяжёлая кость»… и рука соответственно. Хотя Лидия всегда преуменьшала, и не раз, говорила о том, что весит шестьдесят девять. Да уж!

Я ничего не могла сделать против неё, как физически, так и морально, поскольку жила постоянно в ограничениях и под строгим контролем. Но иногда, мне безумно хотелось взять что-то тяжелое и стукнуть её хорошенечко по раздражающей физиономии.