Гиблое место - Ирина Мясникова

Жизнь у Андрея Сергеевича Старкова удалась во всех отношениях. К сорока годам он стал очень даже богатым человеком и ни в чем себе не отказывал. Бизнес ему в свое время помог организовать тесть, бывший партийный функционер. Это он пристроил только что окончившего институт зятя к такому полезному делу, как торговля ценными бумагами и оказание финансовых услуг. Да чего там кокетничать, у Старкова вместе с тестем был свой подпольный банчок. Чьи там деньги только не крутились. Да кому оно, собственно, интересно чьи. Главное, что крутились, и не маленькие. Официально фирма Старкова занималась именно ценными бумагами, финансовыми консультациями и лизингом. А неофициально… Ясен пень, что и обналичкой не брезговали. Старков был собой доволен, очень. Конечно, личный самолет он себе хотя бы из соображений конспирации позволить не мог, но во всем остальном ограничений никаких не имел и вовсю радовался жизни. Тесть в его дела практически не лез, предпочитая оставаться в тени, однако несколько раз высказывал свое неодобрение поведению и развлечениям Старкова.

– Ты б, Андрюша, скромнее, что ли, был. Екатерина одна с ребенком дома сидит, а ты с девками разными на курортах оргии устраиваешь. Все мы не без греха, но приличия-то соблюдать надо.

Старков все понял, не дурак, конечно. Дед хоть и старый, но еще в силе. Не только бизнес отнимет, еще и от Старкова мокрого места не оставит. Тем более что Старков понимал, что тесть абсолютно прав и от Старкова не убудет, если он пару раз с Катькой и сыном за границу съездит. Семейно, так сказать. На глазах у почтенной публики.

Дело в том, что Андрюша Старков жену свою Екатерину не очень-то и любил, а женился на ней в свое время, чтоб насолить своей сокурснице Светке Михайловой. Да и чего там греха таить, трезвый расчет тоже присутствовал в голове у Андрюши Старкова, когда он решил жениться на Екатерине. Огромная квартира в центре города, папа большой начальник, да и сама Катя не такая уж и страшная. На взгляд Старкова, не красавица, конечно, но и не какая-нибудь уродина. А Светка Михайлова еще сто раз должна пожалеть, что Старкова упустила. Особенно если бы сейчас на него посмотрела, вот бы себе локти-то покусала!

Старков влюбился в Светку сразу, как только увидел ее первого сентября в актовом зале института на общем собрании первокурсников. Светка стояла в толпе парней и хитро смотрела на Старкова своими зелеными глазищами. Как так получилось, что он не видел ее на вступительных экзаменах? Старков был намного выше Светки, и ему сразу захотелось ее от чего-нибудь защитить. Радости Старкова не было предела, когда выяснилось, что они будут учиться в одной группе. Однако защищать Михайлову ему не пришлось. Светка Михайлова ни в какой защите не нуждалась. Она смело подошла к Старкову и спросила:

– Молодой человек, вас как зовут?

– Андрей! – обрадовался Старков.

– А я Света, мы будем с вами дружить!

Старков опешил.

– Вы что, не согласны? – удивленно спросила Светка.

– Почему? Я согласен, – быстро ответил Старков.

– Вот и хорошо! А то у нас в группе всего четыре девочки. Две закадычные подружки из одного класса, одна замужняя женщина, которая дружит со своим мужем, и я. Так что получается, мне дружить-то и не с кем! Вот решила, что буду дружить с вами.

И все последующие годы Светка честно дружила со Старковым. Они вместе сидели на лекциях, вместе посещали лабораторные занятия, вместе прогуливали, вместе играли в КВН и вместе делали курсовые. Светка делилась со Старковым всеми своими любовными страданиями, и Старков страдал вместе с ней. Она все мечтала найти какого-то особенного парня, постоянно кем-то увлекалась и никак не хотела видеть в Старкове красивого, умного и перспективного молодого мужчину, который был ничем не хуже ее кумиров.

Наконец, когда Светка рассталась с каким-то очередным своим парнем, Старков повел ее в бар «Колокольчик», чтобы развеять Светкино горькое горе. У «Колокольчика», как всегда, стояла огромная очередь желающих попасть в настоящее гнездо разврата. В гнезде разврата на три рубля давали нехитрые закуски, типа жюльена из куриной кожи, однако там можно было курить и танцевать сколько хочешь. Надо сказать, что в те времена пара отличников, таких как Старков и Михайлова, вполне могли себе позволить выделить из повышенной стипендии три рубля на красивую жизнь. Старков уже в юности умел проникать везде без очереди, поэтому вскоре они сидели за столиком с порцией причитающегося им жюльена. Светка курила, а Старков набрался смелости и сказал:

– Михайлова, слушай, почему мне никак не прорваться сквозь твоих парней?

– В смысле? – Светка явно его не поняла.

– В смысле, что, как только я к тебе пытаюсь подкатиться, так ты уже снова-здорово, опять с новым парнем. Где ты их только берешь?

– Сами берутся, из пространства. Погоди, ты чего это сейчас только что сказал? Это про наши с тобой отношения? У тебя чего, намерения какие-то в мой адрес?

– Ага, намерения, и именно в адрес! – рассмеялся Старков.

– Слушай, Старков, а это мысль! Это ты здорово придумал. Мы что, и целоваться с тобой будем?

При этих словах глаза у Светки стали особенно хитрющими. Старков даже подумал, что она, как обычно, над ним надсмехается. Светка иногда над ним подтрунивала по-дружески. Один раз он пошел стричься в парикмахерскую, а его не только подстригли, но еще и сделали ему укладку феном и побрызгали одеколоном. Вот у Светки радости-то было, она даже стих какой-то смешной сочинила про бигуди и Старкова. Как он утром в этих самых бигуди яичницу жарит. А потом еще долго доставала из сумочки флакончик с духами и прыскала на Старкова со словами:

– Фу, Андрюша, почему ты сегодня без прически и не воняешь культурно!

В другой раз Старкова поймали на экзамене по теории машин, когда у него из-за пазухи выпал конспект, с которого он списывал, а Светка веселилась и рекомендовала ему купить лифчик побольше, чтоб ничего не вываливалось. Короче, относилась к нему как к настоящей подружке. Ничего не понимала. Ничегошеньки! Как-то они сдавали экзамен в маленькой аудитории, где можно было сесть рядом. Светка списывала со шпоры, которая была прикреплена у нее на ноге под юбкой с помощью бельевой резинки. На левой ноге первые вопросы, на правой вторые. Старков сидел рядом и списывал второй вопрос с правой ноги Светки. Ну как тут с ней в этих условиях про любовь говорить? Не поймет ведь ни фига. Старков представил, как она его засмеет с этими поцелуями и серьезными намерениями в ее адрес, но решил не отступать. Раз уж начал, надо дело довести до конца.

– А чем плохо-то целоваться? Целоваться – это хорошо. Пойдем-ка потанцуем для начала, – сказал он и увлек Михайлову на танцпол, пока она ничего не сморозила ему в ответ.

Чего тут говорить, этот вечер Старков потом вспоминал всю жизнь. Они со Светкой танцевали обнявшись и целовались прямо там же. Потом Старков провожал Светку домой, и они опять целовались. Сначала в лифте, а потом у дверей ее квартиры. В результате на лестницу выскочил Светкин папа в трусах и майке и затолкал Светку в квартиру со словами: