Когда он был порочным - Джулия Куин

Он попытался ослабить тугой галстук. Может, удастся отвертеться от этой увеселительной прогулки с Франческой. Может, удастся улизнуть домой и принять ванну со льдом. Или, еще того лучше, найти какую-нибудь доступную женщину с длинными каштановыми волосами. А если повезет, то и с синими глазами.

– Извини, пожалуйста, - сказал Джон, едва Франческа вышла.

Майкл вскинул на него глаза. Не может быть, чтобы Джон извинялся за намек, оброненный Франческой!

– Она тебя все время пилит, - добавил Джон. - Но ты еще молод. Зачем тебе спешить с женитьбой?

– Ты моложе меня, - заметил Майкл в основном из духа противоречия.

– Да, но я повстречал Франческу. - Джон беспомощно пожал плечами, как если бы это все объясняло. И разумеется, это действительно все объясняло.

– Я не против, пусть себе пилит, - сказал Майкл.

– Ну конечно, против. Я вижу по твоим глазам.

В этом- то и была вся проблема. Джон мог видеть по его глазам. Ни один человек в мире не знал его лучше. Если что-то тревожило Майкла, Джон всегда замечал это. Чудо заключалось в том, что Джон не догадывался, почему Майкл так огорчен.

– Я скажу ей, чтобы она оставила тебя в покое, - сказал Джон, - хотя ты должен понимать, что она пристает к тебе только потому, что любит тебя.

Майкл изобразил натянутую улыбку. Выговорить он, разумеется, не сумел ни слова.

– Спасибо, что согласился пойти с ней прогуляться, - сказал Джон, поднимаясь. - Она сегодня весь день сама не своя из-за дождя. Говорит, что ей сегодня как-то душно в четырех стенах.

– Когда у тебя встреча? - спросил Майкл.

– В девять, - ответил Джон. Они вышли в прихожую. - Я встречаюсь с лордом Ливерпулем.

– По парламентским делам?

Джон кивнул. Он очень серьезно относился к своему членству в палате лордов. Майкл часто думал: а сам бы он стал придавать такое значение исполнению этого долга, родись он лордом?

Возможно, и нет. Но с другой стороны, какое это имеет значение?

Он посмотрел на брата и увидел, что тот трет левый висок.

– Как ты себя чувствуешь? - спросил он. - Выглядишь ты немного… - Он не закончил фразу, поскольку не мог бы сказать, как именно выглядит Джон. Как-то не так. Вот все, что ему было ясно.

И он знал Джона. Знал досконально. Возможно, лучше, чем его знала Франческа.

– Дьявольски болит голова, - пробормотал Джон. - Весь день мучаюсь.

– Может, послать за опийной настойкой? Джон покачал головой:

– Ненавижу эту дрянь. У меня от нее в голове туман, а мне ради встречи с Ливерпулем нужно сохранять ясность мысли.

Майкл кивнул и сказал:

– Ты какой-то бледный. - Почему он сказал это, он и сам не знал. Джон все равно бы не согласился принять опий.

– В самом деле? - спросил Джон и, поморщившись, сильнее прижал пальцы к виску. - Думаю, мне стоит прилечь. Выезжать мне только через час.

– Вот и правильно, - негромко сказал Майкл. - Хочешь, я пойду скажу прислуге, чтобы тебя разбудили?

Джон покачал головой:

– Я сам попрошу своего камердинера.

И тут как раз Франческа стала спускаться по лестнице, закутанная в длинный бархатный плащ темно-синего цвета.

– Добрый вечер, господа, - сказала она, явно наслаждаясь тем, что внимание мужчин приковано к ней. Но, дойдя до последней ступеньки лестницы, она нахмурилась. - Что-то случилось, дорогой? - спросила она Джона.

– Просто голова болит, - сказал он. - Пустяки.

– Тебе следует лечь, - сказала она. Джон слабо улыбнулся:

– Я вот только что сказал Майклу, что именно так и собираюсь поступить. И прикажу Симонсу разбудить меня, а то как бы не опоздать на мою встречу.

– С лордом Ливерпулем? - осведомилась Франческа.

– Да. В девять.

– Это насчет «Шести актов»? Джон кивнул:

– Да, и возвращения к золотому стандарту. Я же рассказывал тебе за завтраком.

– Только, пожалуйста… - Она смолкла, улыбнулась, тряхнула головой. - Ну, ты знаешь, что я чувствую.

Джон улыбнулся, наклонился и запечатлел нежный поцелуй на губах жены.

– Я всегда знаю, что ты чувствуешь, дорогая моя. Майкл сделал вид, что смотрит в другую сторону.

– Не всегда, - сказала она, ласково поддразнивая мужа.

– Всегда, когда это имеет значение, - сказал Джон.

– Ну, это верно, - признала она. - Итак, прощай моя затея изобразить из себя даму, исполненную таинственности.

Джон поцеловал ее снова.

– Мне ты больше нравишься в виде открытой книги. Майкл откашлялся. Непонятно, почему ему было не по себе, ведь Джон и Франческа вели себя как обычно. Они были, по мнению света, идеальной парой, на диво гармоничной и трогательно влюбленной.

– Уже поздно, - сказала Франческа. - Надо идти, если уж я решила подышать свежим воздухом.

Джон кивнул и прикрыл глаза на мгновение.

– Ты точно не заболел?

– Со мной все в порядке, - сказал он. - Только голова болит.

Франческа взяла Майкла под руку.

– Обязательно прими опий, когда вернешься со своей встречи, - сказала она, оглянувшись, когда они уже были в дверях. - Сейчас ты, конечно, принимать его не станешь.

Джон устало кивнул и пошел вверх по лестнице.

– Бедный Джон, - сказала Франческа, когда они вышли из дома и холодный ночной воздух пахнул им в лицо. Она сделала глубокий вдох, затем вздохнула. - Терпеть не могу, когда голова болит. У меня от головной боли всегда такое ужасное состояние.

– А у меня никогда голова не болит, - признался Майкл, помогая ей спуститься с крыльца на тротуар.

– В самом деле? - Она посмотрела на него, и один уголок ее рта чуть дрогнул в этом до боли знакомом изгибе. - Счастливый ты человек.

Майкл чуть не рассмеялся. Ну да, ведь он прогуливается поздно вечером в обществе женщины, которую любит. Счастливый он человек.