Скандальный дневник - Джулия Лэндон

— У него все в порядке.

— Рада это слышать. А теперь скажите нам, сэр, на чьей вы стороне?

— Простите, не понял.

Фиона переглянулась со своими подружками, подалась вперед и прошептала:

— На чьей вы стороне, Линдсей? Кого вы поддерживаете — принца или принцессу?

— Ах, вот оно что! — Натан расхохотался. — Я на стороне того, кто больше меня устраивает, — прошептал он в ответ.

— Да? — Фиона слегка отстранилась. — И кто же это, позвольте узнать?

— Не имею ни малейшего понятия. Все три девушки засмеялись.

Он еще немного поболтал с ними и пошел дальше. Народу становилось все больше. В толпе Натан столкнулся с лордом Фосеттом. Тот удивился, увидев его.

— Зачем ты приехал сюда? Я слышал, Истчерч битком набит женщинами и лошадьми.

— Какая глупость, — ответил Натан. — Там их ровно столько, сколько под силу содержать одному смертному.

— А сколько под силу содержать одному смертному, милорд? — со смехом переспросил Фосетт.

— Лошадей у меня не больше, чем вмещают мои конюшни, а женщина всего одна — разумеется, я их меняю, но никогда не стремлюсь увеличить число: мне не хватит ни сил, ни денег обхаживать сразу нескольких.

Фосетт от души расхохотался.

— Рад тебя видеть, Линдсей. Надеюсь, тебя не задела эта ужасная шумиха вокруг Георга и Каролины?

— Нисколько, — солгал он, хоть и чувствовал, что все присутствующие в бальном зале, так или иначе, втянуты в эту скандальную историю.

Надо как можно скорее закончить здесь все дела и уехать, но, к сожалению, найти жену оказалось почти так же сложно, как отыскать иголку в стоге сена.

Поэтому, когда четверть часа спустя он увидел Эвелин под мерцающим светом тысячи восковых свечей, это было похоже на чудо. Она шла сквозь толпу, на ходу беседуя и улыбаясь. Знакомое покачивание бедер, блеск золотистых волос, легкое порхание рук при разговоре, ангельская улыбка и все такое же прекрасное лицо… целых три года он берег и лелеял ее образ в памяти.

Он всегда считал ее красавицей, но сегодня она была особенно хороша.

Натан устремился за ней, петляя между людьми. Она остановилась рядом с каким-то джентльменом и засмеялась в ответ на его реплику. У Натана екнуло сердце. Он шел машинально, повинуясь почти природному инстинкту: его влекло к ней, как влечет любого мужчину к своей жене.

Однако, пробираясь сквозь толпу, он заметил, как она доверительно нагнулась к своему собеседнику, и до него постепенно дошло, что эти двое слишком близко знакомы друг с другом.

Его накрыло холодной темной волной. Когда он, наконец, к ней подошел, в его душе не было ничего, кроме леденящего отчуждения.

Он видел перед собой ее гибкую талию, восхитительно плавным изгибом переходившую в бедра.

— Эвелин, — позвал Натан.

Голос получился хриплым. Спустя мгновение она обернулась и взглянула ему в глаза. Он почувствовал, как напряглось ее тело.

— Милорд? — неуверенно спросила она.

Его взгляд прошелся по ее густым светлым локонам, которые он привык сравнивать с медом. Невероятно выразительным глазам, пухлым губам и двинулся ниже, к глубокому декольте.

Кожа Эвелин покрылась мурашками.

— Прошу прощения, сэр, но леди занята разговором, — холодно сказал джентльмен.

Натан даже бровью не повел, не в силах отвести глаз от своей жены. Она тоже смотрела на него, не отрываясь, и в ее удивленно округлившихся глазах читался страх.

— Леди Линдсей, что с вами? — забеспокоился джентльмен и взял ее под руку.

Натан посмотрел на его руку и представил, как ломает эти пальцы — медленно, один за другим.

— Вы нас не познакомите? — спросил он.

— Я… а, нуда, конечно. Я совсем забыла про хорошие манеры, — спохватилась Эвелин и нервно сглотнула. Не сводя глаз с Натана, она сказала: — Милорд Данхилл, позвольте представить вам… позвольте представить вам м-моего…

Она не могла произнести это слово.

— Мужа, — закончил за нее Натан и взглянул на ее любовника. — Я ее муж, граф Линдсей. Будьте так любезны, отпустите руку моей жены. Мне надо с ней поговорить.

Данхилл смотрел на Натана так, будто не совсем понимал, что происходит и как ему себя вести.

— Сэр, — сказал Натан, вновь завладев вниманием мужчины, — позвольте, я буду говорить прямо. Убирайтесь отсюда немедленно, иначе я обойдусь без формальностей и не стану просить вас выйти, а с большим удовольствием сломаю вам шею — прямо здесь и сейчас.

Эвелин испуганно охнула:

— Милорд!

Надо отдать должное Данхиллу, он все понял с первого раза. Поджав губы и переглянувшись с Эвелин, он коротко кивнул Натану, резко развернулся и зашагал прочь.

Эвелин смотрела ему вслед, и на лице ее был написан откровенный ужас. Потом она перевела взгляд на Натана. Он помнил, что эти глаза — зеленовато-карие, с золотистыми крапинками — всегда искрились, но сейчас в них не было обычных веселых огоньков. Симпатичный прямой носик, соблазнительно влажные темно-розовые губы…

Она смущенно переминалась с ноги на ногу.

Натан опомнился.

— Потанцуем? — предложил он, протягивая руку. Она посмотрела на него как на сумасшедшего:

— Ты хочешь танцевать?

— Да, а что здесь такого? — спросил Натан, глядя на ее губы. — Муж с женой всегда танцуют на балу, а в данный момент на нас глазеют десятки любопытных, так что советую тебе взять мою руку и притвориться, что все хорошо.

Эвелин украдкой огляделась и слегка нахмурилась.

— О Боже! — пробормотала она, но положила руку в перчатке на его рукав.

Натан накрыл ее руку своей, ощутив под ладонью, маленькие, тонкие и хрупкие пальцы. На него нахлынули воспоминания: в последний раз он держал руку жены, когда они шли за гробом.

— Постарайся не делать такое лицо, как будто ты идешь на виселицу, — тихо проговорил он, ведя ее сквозь толпу.

Эвелин тут же вскинула голову и вымученно улыбнулась, двоим джентльменам, мимо которых они проходили.

— По правде говоря, я сама не знаю, что делаю, — призналась она. — Я немного растеряна и… удивлена. — Она обратила к нему свою фальшивую улыбку. — Неужели ты не мог письменно известить меня о своем приезде?

— Тебя надо было заранее предупредить?

Эвелин улыбнулась еще шире под взглядом его красивых и острых, как кинжалы, глаз.

— Что случилось, Натан? Почему ты вдруг приехал в Лондон? Это так на тебя не похоже, — сладко пропела она. — Может, ты хочешь попросить у банкира ссуду, чтобы было на что играть?

Он улыбнулся: