Своенравная вдова - Никола Корник

Эмма с оскорбленным видом вскочила на ноги:

— Но, Джулиана, джентльмены же ждут. И они все ждут тебя! Я им обещала…

— Что? — Джулиана уставилась на нее. В голосе Эммы Рен слышалась паника, и Джулиана вдруг со всей ясностью поняла суть происходящего. Ее обещали в качестве развлечения — и не просто в качестве блюда на подносе, коим она и предстала перед всеми. — Я не собираюсь спускаться вниз, чтобы изображать жрицу любви для Саймона Эрмитаджа, Джаспера Коллинга или еще для кого-нибудь, — сказала она как можно более спокойным тоном. — Я устала и хочу вернуться домой.

— Не могу понять, почему разжигать аппетиты джентльменов своим появлением на блюде в облаженном виде ты считаешь более приемлемым, чем провести с теми же джентльменами немного времени.

— Ты хочешь, чтобы я отдала им не только свое время, — натянуто произнесла Джулиана. — Я согласилась на эту шалость с Бруксом ради того, чтобы подразнить и шокировать ваших гостей! Все остальное даже не обсуждается.

Эмма сердито на нее посмотрела.

— Проститутки, по крайней мере, честны в своих мотивах!

Джулиана вспыхнула:

— Они делают свою работу. А я совершенно не жажду мужского внимания сегодня вечером.

— Ты вообще редко его жаждешь. — Эмма сузила глаза и пристально посмотрела на нее. — Ты думаешь, я не замечаю? Ты флиртуешь, выставляешь себя напоказ, дразнишь… но так никогда и не исполняешь обещанное. Я думаю, моя дорогая, что на самом деле… — она приподнялась и приблизила свое лицо к лицу Джулианы, которая превосходила ее в росте, — вся твоя безнравственность — на самом деле просто мистификация! Обман!

Джулиана засмеялась:

— А я думаю, Эмма, что ты просто маленькая подлюка. Иди лучше к своим гостям. Увидимся завтра на свадьбе.

— Да я скорее увижусь с тобой в аду! — завопила Эмма. Она схватила со столика серебряную щетку для волос и кинула ее вслед Джулиане. — Ты просто кисейная барышня, у которой недостает смелости соблюдать правила игр, в которые ты играешь. Давай, беги, желторотая! Я тебе в жизни не прощу, что ты испортила этот вечер.

— Простишь. Как только захочешь выиграть у меня в вист немного денег, — холодно ответила Джулиана.

Она быстро сбежала вниз по винтовой лестнице.

Главный холл был погружен в темноту, но у входной двери стоял канделябр на высокой ножке.

Она заметила стоящего у колонны лакея и подозвала его. Подумала, не был ли он одним из тех, кто чуть раньше вносил ее на блюде в столовую. Он избегал смотреть на нее, словно еще не пришел в себя от вида обнаженного тела.

— Вызовите мою карету, — приказным тоном произнесла Джулиана. Немного властности здесь явно не повредит.

— Конечно, миледи.

Лакей, как ошпаренный кот, ринулся исполнять ее приказание, а Джулиана повернулась к входной двери. Кучер не станет заставлять ее ждать.

Она стояла и смотрела по сторонам, выискивая дворецкого, чтобы тот открыл для нее дверь на улицу, когда из темноты холла вышел на свет мужчина.

— Уже сбегаете, леди Джулиана? Не собираетесь закончить начатое?

Джулиана чуть не подпрыгнула от звука его глубокого голоса. Он был уже полностью одет и занимался тем, что натягивал перчатки. Он чуть улыбнулся ей, и, по странному совпадению, ее пульс внезапно сбился с ритма. Джулиана узнала Мартина Давенкорта и почувствовала непривычную доселе неуверенность.

— Я еду домой. — Она позволила себе смерить его взглядом. — Похоже, что и вам, мистер Давенкорт, это развлечение не по вкусу.

— Да, это точно. — В голосе Мартина Давенкорта слышались нотки мрачного юмора. — Я кузен Юстасии Хавард — леди, которая завтра выйдет замуж за лорда Эндрю. Я не предполагал, что сегодняшний вечер — это… — Он сделал паузу и иронически закончил: — Лебединая песня его холостячества, если так можно выразиться.

Джулиана мило улыбнулась.

— Я вижу, вы не одобряете наши развлечения, мистер Давенкорт, — сказала она. — Вероятно, вы судите по «Олмаку» или рассказам о балах дебютанток. Я слышала, что на последних вообще лимонад подают. Вероятно, вам больше по вкусу подобные приемы, наши же чересчур возбуждающие.

— Думаю, вы правы, — медленно проговорил тот. Он задумчиво посмотрел на нее и потом показал на закрытую дверь столовой. — Но я удивлен, что вы так рано уходите, леди Джулиана. Вечер только начинается, и я подумал, что после вашего выступления вы еще многое сможете привнести в него.

— Мне жаль, что я обманула ваши ожидания, — сказала она. — Сегодняшние развлечения не соответствуют и моему вкусу тоже. — Она сузила глаза и задумчиво посмотрела на него. — Хотя, если бы вы проявили желание ко мне присоединиться, возможно, вам бы и удалось уговорить меня передумать.

Мартин Давенкорт улыбнулся ей, и от его ленивого взгляда Джулиана вдруг испытала прилив жара и занервничала.

— Вы всегда так настойчивы, леди Джулиана? Я думал, что одного отказа будет для вас достаточно, — мягко проговорил он.

Джулиана надменно вскинула бровь:

— Я не привыкла к отказам.

— А. Ну, мы все иногда их получаем, — с сожалением улыбнулся Мартин Давенкорт. — Просто примите его, вот и все.

— Я слышала, что вы, мистер Давенкорт, мужчина с большим опытом, — с холодком произнесла она, — но ведете себя как ревностный христианин. В этом доме вы, к сожалению, не ко двору.

Он мягко улыбнулся.

— Я вполне осознаю, что нахожусь не в своей стихии, — сказал он, — но, вероятно, и вы тоже. Примите мой совет, леди Джулиана, — бросьте все это. Всем надо когда-то взрослеть. Даже леди-распутнице, коей вы себя заявляете.

Джулиана засмеялась:

— Вы именно так считаете? Что я распутница?

— Чтобы носить подобное звание, не обязательно принадлежать к мужской половине общества. Разве не такую репутацию вы решили заслужить?

Джулиана пожала плечами:

— Репутацию могут преувеличивать.

— Верно. А, кроме того, ее могут намеренно раздуть.

Сверху раздался грохот, словно упало что-то тяжелое, и они оба вздрогнули. Визжала Эмма Рен.

— Мне пора, — сказала Джулиана. — Боюсь, Эмма сегодня на меня рассердилась. Отказ присоединиться к игре часто становится оскорблением, не правда ли? — Она улыбнулась. — Хотя уж вам-то это известно, не правда ли, мистер Давенкорт? Вы меня удивили — кажется, вас совершенно не беспокоит, что вы нанесете присутствующим оскорбление своим нежеланием соответствовать.

— Я играю по собственным правилам, — ответил тот. — И никому не позволяю навязывать мне свою игру. — Он оценивающе посмотрел на нее. — В этом смысле, я полагаю, мы действительно очень похожи, леди Джулиана.

Она засмеялась:

— Если и так, то это единственное, что нас объединяет.