Только по любви - Дженнифер Блейк

«Она боится меня», — подумал Рэнд. С этим ничего нельзя было поделать. Он не был суеверным человеком, не верил в проклятия, пророчества и другие подобные предсказания и не оставлял все на произвол судьбы. Было важно взять и удержать леди Изабель. Он сделает то, что необходимо, чтобы быть уверенным, что она принадлежит ему. А позже постарается изменить ее отношение к себе.

И если обручение с ней было скорее удовольствием, чем обязанностью, это был его секрет.

— Думаю, вы захотите утолить жажду, — сказал он мрачно. — Я пришлю вино и хлеб, чтобы вы подкрепились до празднования.

— Благодарю, очень любезно с вашей стороны, — сказала она через плечо, повернувшись к нему спиной и уходя от него подальше. — Сейчас вы можете меня оставить.

Она сказала это тоном принцессы, отсылающей лакея. Это возмутило, но он не подал виду. Несомненно, она боялась его нападения в любой момент, и этому были основания. Это случалось достаточно часто в брачных союзах, заключаемых ради большого состояния, в которых разделить супружеское ложе с леди означало лишить ее девственности и богатства одним махом. На краткое мгновение он подумал о том, чтобы оправдать ее опасения, сжать в объятиях и бросить на кровать, затем присоединившись к ней там. Волна жара внизу живота была явным признаком того, что думало об этом его более низменное «я».

Он не мог этого сделать. Во-первых, если уединиться с ней на некоторое время, молва подвергнет ее еще более непристойным комментариям с причмокиваниями, которые она уже вытерпела. Во-вторых, заставлять ее — это не то, с чего он хотел начать их совместную жизнь. Одно дело — склонить ее к браку, который она презирала, но совсем другое — навязывать ей себя.

Пусть тогда у нее останется ее гордость. Она была всецело в его власти, принимает она это или нет. Времени будет более чем достаточно, чтобы увидеть, что она это поняла.

— Мне жаль, что вы только что смутились, — резко сказал он.

— Смутилась? — Она повернулась и быстро взглянула на него из-под ресниц. — Почему вы так решили?

— То, что должно произойти между нами — не тема для пошлой болтовни. Я бы не хотел, чтобы вы думали, что я смотрю на это иначе.

Румянец, такой же нежный и свежий, как дикая роза, залил ее щеки!

— Конечно нет.

— Единственное, что не обойдется без домыслов, учитывая несчастья, постигшие Ваших предыдущих ухажеров.

Они оба знали, что он был пятым в очереди, которая началась тогда, когда Изабель была еще в колыбели. Первым был барон возраста ее отца, который умер от колик. Позднее честь перешла к его сыну, мальчику менее шести лет отроду, который не пережил заболевания корью. Затем брак был оговорен с Джеймсом, маркизом Троубриджем, пострадавшим в бою ветераном почти пятидесяти лет. Троубридж был убит осенью на охоте, когда ей было девять. В возрасте одиннадцати лет она была обещана лорду Нисоллу, всего лишь на семнадцать лет старше ее и с заячьей губой. Когда его казнили, так как он выбрал не ту сторону в ссоре между фракциями Плантагенетов, обручения прекратились.

Рэнд знал, что это было частично из-за того, что леди приобрела репутацию одной из проклятых Трех Граций Грейдонов. Сестры могли соединиться в браке только с теми мужчинами, которые их любят. Более весомыми причинами были непрекращающиеся войны, которые сделали выбор жениха проблематичным, учитывая, что выбранный мужчина мог быть здоровым и бодрым в день помолвки и обезглавленным на следующий.

Леди начала снимать перчатки, уделяя пристальное внимание каждому пальцу. Наблюдая за обнажением ее бледных рук, Рэнд почувствовал влечение, которое нашло отклик внизу живота; в голове проносились мысли об участках ее тела, которые вскоре откроются ему. Ему стоило усилий отвлечься, когда она наконец ответила:

— Вас сложно винить за пошлость остальных. Мой сводный брат, как и его отец, наслаждается отсутствием у него утонченности. Привыкшая к манерам Грейдонов, я вряд ли буду краснеть из-за ваших.

— Тем не менее вы покраснели только что.

Ее взгляд был прикован к тому, что она делает: она медленно и осторожно снимала кожу с мизинчика.

— Не из-за объекта насмешек, а из-за того, что эта тема всплыла между нами.

— Значит, я виноват, — спокойно сказал он.

— Я не вижу никакой вины.

Честность Изабель тронула его необъяснимой нежностью, так же как и ее мужество, и невольная гордость. Она была последним ярким и сияющим дополнением этой совершенной комнаты, которую он для нее создал. Глаза у нее были нежнозеленые, цвета молодых весенних листьев, оживленные настороженным умом. Губы насыщенного темно-розового цвета походили на дикую розу, побеги которой обвили стену внутреннего двора. Ее накидка из грубого шерстяного полотна красновато-коричневого цвета служила простой защитой от пыли, а амазонка под ней была из ярко-зеленой летней шерсти. Она отбросила капюшон плаща, и ему открылся маленький плоский чепец из малиновой шерсти, вышитый листьями папоротника, к которому прикреплялась светлая вуаль, укрывающая ее волосы так плотно, что ни один завиток нельзя было увидеть. Внезапно у Рэнда зачесались руки снять этот покров, раздеть ее, чтобы увидеть в целом драгоценность, которую он получил.

— Вы успокоили меня, — сказал он хрипло. — Если выполнение супружеского долга, о котором упоминали остальные, состоится до свадьбы, я верю, вы поймете причину. Лучший способ разрушить проклятие, который я знаю, — опровергнуть его.

Ее подбородок слегка поднялся, хотя ресницы скрыли выражение ее лица.

— Вы позволите мне, по крайней мере, снять сначала накидку?

Его мозг выдал видение, в котором он овладевал ею в облаке

юбок, в то время как ее ноги в чулках обвивались вокруг него. Он был рад немодной длине своего дублета. Было бы так легко это провернуть, так как вряд ли она носила какие-либо панталоны под одеждой, разве что предотвратить болезненные ощущения от седла во время долгой езды. Более того, ее вызов звучал так, как будто она может негодовать по поводу необходимости, о которой он заявил, но не будет бороться с ним. Это было многообещающе и вполне то, на что он имел право рассчитывать.

Она стянула перчатку, которую расстегнула, но остановилась, затаив дыхание, когда ее рука выскользнула из мягкой кожи. Кровь отлила от ее лица, и белая линия появилась вокруг рта.

Рэнд подошел к ней, нахмурившись. Он протянул руку, чтобы взять ее запястье своими твердыми пальцами:

— Моя леди, вы ранены.

Тихий звук, что-то среднее между вздохом и смешком, заскрежетал у нее в горле, когда они оба посмотрели на ее мизинец, который был искривлен под странным утлом между первой и второй фалангой:

— Нет... только слегка.

— Он явно сломан. Почему его не вправили?

— Не было необходимости, — сказала она, дергая руку в попытке освободить от его хватки. — Это пустяки.