Грешные игры. Порабощение - Каролина Дэй

– Мы опоздаем на пары!

– Ну и иди в своем монашеском костюме! Всех парней я себе загребу! – блондинка довольно улыбается собственному отражению.

– Кажется, ты и так всех загребла, – напоминаю я про рыжего главаря студенческой общины по имени Гарри.

– Ой, нашла кого вспоминать. Он лузер! А мне нужен настоящий мужик.

– С чего ты так решила?

– А ты посмотри на него! Ни жопы, ни рожи! А еще, говорят, звезда университета. Ха! – ухмыляется соседка.

Что-то мне подсказывает, что вскоре эта оторва заговорит иначе, когда узнает Гарри получше. Вопрос в том, как скоро подпустит его ближе.

Утренний Лондон, как всегда, «радует» ветром и прохладой, пробравшейся под тонкую куртку. Зябко. К этому еще нужно привыкнуть, как и к тому, что англичане реагируют на такую погоду вполне нормально, расхаживая по улице в тонких рубашках.

И как они так могут? Я готова два свитера надеть, а им хоть бы хны! Соседка, видимо, с такими же мыслями шла, обнимая себя за плечи. Ей повезло меньше – оделась гораздо легче меня.

– Замерзла? – вопрос звучит совсем близко, и задает его вовсе не Сара. Вряд ли блондинка умеет разговаривать юношеским голосом.

Оборачиваюсь и вижу Джека...

Улыбается. Легкие искринки видны в светлых глазах. Волосы растрепаны и торчат в разные стороны, словно специально разлохматил. И ему нереально идет эта небрежность.

Парень быстро равняется с нами. Вышагивает по ветреным улицам в одной единственной футболке и легких джинсах, словно на дворе лето. И как ему не холодно?

– А ты волнуешься за нас? – чуть нагло спрашивает Сара.

– Просто интересуюсь. Вас проводить? – вопрос больше обращен ко мне, судя по взгляду.

Так странно ощущать на себе внимание совсем незнакомого парня. Какое-то новое чувство. Вроде хочется крикнуть, чтобы больше не смущал, а с другой стороны – ловить этот взгляд бесконечно.

– Думаешь, в метро заблудимся?

– Мало ли. Вдруг таких красавиц уведут.

Джек так лучезарно улыбается, одаривая неповторимой мимикой. Вновь смущает, заставляет кровь прилить к лицу.

Пожалуйста, Сара, не отталкивай его. Не хочу терять этот шанс побыть рядом с ним еще немного. Всего несколько минут. Сара, пожалуйста! А я схожу с тобой в торговый центр, буду восторгаться новыми нарядами. Пожалуйста! Пожалуйста!

Блондинка чуть глаза не закатывает, поняв мою немую мольбу, и в итоге произносит:

– Ну, пошли.

Облегченно выдыхаю. Слишком шумно, чтобы это осталось незамеченным, и, видимо, мою реакцию заметила только Сара, ибо Джек продолжает идти так же беззаботно и размеренно, не улавливая немого диалога между мной и блондинкой.

Молча доходим до станции, молча проезжаем пару остановок и молча идем по наполненным улицам до главного корпуса. Слишком тихо. Слишком напряженно.

Почему-то мне казалось, что я смогу преодолеть стеснительность и постараться хотя бы заговорить с парнем, но... все шло насмарку. Даже не смотрю в его сторону. Боюсь, что отвергнет, засмеет. Как в школе. Страхи прошлого даже здесь не дают покоя.

До одного момента.

– Почему ты молчишь, Софи? – спрашивает Джек, повернувшись ко мне. Опять смотрит на меня так внимательно, что спрятаться от его взгляда хочется, чуть ли не припаивает меня к земле.

– Меня зовут Софья.

– Софи звучит красивее. Ты не против?

– Н-нет, – ну вот, уже начинаю заикаться под этим взглядом.

Почему Софи? Не знаю. У англичан вроде есть такое имя и звучит красивее, чем Софья.

– Откуда ты?

– Из России. А ты?

– Из Ирландии, – отвечает Джек, оправдывая догадки. Как я поняла, что он не приезжий? Речь более четкая и размеренная, по сравнению с той же Сарой, которая говорит слишком быстро, прожевывая окончания. – Так ты живешь среди медведей?

Еще один. Почему Россия у всех ассоциируется с медведями? Других животных нет?

– Уже нет.

– Тяжело было уезжать из дома?

– Всем трудно покидать родные края, но я сама сделала выбор, – произношу куда-то вперед. Вспоминаю сжимающее чувство где-то в районе груди, когда прощалась с мамой в аэропорту. Да, нелегко мне дается разлука.

– Не жалеешь?

– А должна?

– Раз ты не укатила обратно в страну медведей, то вряд ли.

Никогда не разговаривала с парнями вот так открыто. Даже в школе порой заикалась, стреляя взглядом куда угодно, только не на предмет воздыхания. А нравится ли мне Джек? Не знаю. Он красивый, обаятельный, улыбается, как голливудская кинозвезда. И он первый, с кем я больше не стесняюсь общаться на равных. Как сейчас.

Так и проходят долгие минуты, которые я мысленно превратила в часы, пока мы не дошли до главного корпуса. Сара отстала от нас после выхода из метро. Медленно семенила где-то сзади, покуривая сигарету. Мы оборачивались лишь пару раз, чтобы не потерять блондинку, а когда она махнула рукой, мол, все в порядке, продолжали дальше разговаривать о своем.

Так я узнала, что Джек учится на третьем курсе и вскоре заканчивает обучение. Быстро. Не то, что мне восемь лет пахать, как проклятой, на медицинском факультете.

– Девчонки, в конце недели будет вечеринка для первачков. Приглашаю, – весело тараторит Джек. Мне кажется, или парень слегка замялся? Нет, вряд ли.

Вокруг собралась огромная толпа студентов, когда мы подошли к главному входу в корпус. Кто-то курил, кто-то заливисто смеялся, и только мы втроем вели себя как истуканы, не в силах разорвать возникшее напряжение.

– Спасибо. Мы подумаем, – Сара осмеливается пойти на этот отчаянный поступок. А она быстро догнала нас. Хм…

– А ты придешь? – повернувшись ко мне, спрашивает Джек.

И вместо того, чтобы громко выкрикнуть заветное «ДА!» и прыгать от радости, что меня позвал такой красивый парень, я сомневаюсь в правильности выбора. С одной стороны, хочется впервые в жизни повеселиться, а с другой – преследует напутствующий образ матери с грозным видом и скалкой в руке. «Никаких вечеринок!» – крикнула бы она.

– Не знаю, наверное…

– Я буду ждать.

Замечаю, как его голос становится тише, но я все равно слышу даже самые тихие нотки, скрывающиеся за легкой, внезапно возникшей хрипотцой.

«Я буду ждать».

Джек разворачивается и направляется к своему корпусу, а я, как загипнотизированная, смотрю вслед парню. Тому, кто мне действительно нравится.

Наша симпатия взаимна, и от осознания этого факта в груди трепещет что-то ранее неизвестное, проснувшееся после долгой спячки. Это легкое тепло, окутывающее