Весеннее чудо для мажора - Юлия Гауф

Тогда я плюнула на балахоны, и перестала отвечать улыбкой на насмешки. И именно когда я стала язвой, Андрей вдруг начал меня замечать. А потом… потом случилось потом. Юридический я бросила, как и сам университет. Перевелась в кулинарный, и постаралась забыть Андрея.

Только не забыла, как оказалось

А вот он забыл. За уборку десять тысяч предлагает. Ох, я сейчас пошлю его! Ох, я… хм, так, стоп.

— И большая уборка нужна? Не генеральная, случайно? — спросила я невинным голоском.

— Да там немного, мусор прибрать и полы вымыть. Уговор? — Андрей протянул мне ладонь, где между двумя пальцами зажато две пятитысячных купюры.

— Идем, — усмехнулась я, и деньги взяла.

А вот руку не пожала, улыбнулась ему насмешливо, мысленно потирая ладони.

Позвал меня убраться, дорогой? Ха! Да я тебе такой бардак организую, что ты в этом доме жить не сможешь. И деньги не верну! Или верну, но потом, после «уборки». Подойду, по щеке его похлопаю, и в карман его штанов эту десятку засуну.

А потом убегу, и ничегошеньки он мне не сделает!

А лучше, чтобы он вообще съехал отсюда, и я это организую, или я буду не я!

Когда мы подошли к его калитке, я обратила внимание, что Андрей улыбается зеркально. Точно также насмешливо, как и я.

— Мы точно не встречались? — спросил он.

Нет, ну сколько можно по больной мозоли топтаться?!

— Может, и встречались, — пожала я плечиком. — Но если виделись, то это было что-то неважное.

— Почему?

— Потому что твое лицо мне незнакомо, — я подмигнула Андрею, спародировав его самого. — Было бы что-то интересное, я бы тебя запомнила.

— Язва, — рассмеялся Андрей, и чуть нахмурился.

Ну да, язва. А еще стерва. Колючка. Заноза. Как ты только не называл меня! Неужели, вспомнил?!

— Ты в этом колхозе постоянно живешь, или иногда приезжаешь? — продолжил Андрей свой допрос, все внимательнее изучая меня, пока мы пробирались сквозь палки, валяющиеся в его дворе, к дому. — В Ёбурге не бывала?

— Бывала, — не стала я врать.

— Хм, — Андрей внимательно вгляделся в мое лицо, и постепенно его взгляд опустился ниже.

На шею, а потом на грудь, обтянутую майкой с изображенной на ней Масяней.

— Так и будем стоять, или откроешь дверь в свой дворец? — прищелкнула я пальцами перед его лицом.

Будет он еще на меня пялиться!

— А, точно, — широко улыбнулся он, и распахнул передо мной дверь.

Я… обомлела. Это что? ЭТО ЧТО ВООБЩЕ ЗА УЖАС?!

— Тряпку сейчас организую. Ведро… хмм, ведро тоже найду. Давай, кудряшка, сотвори магию, — Андрей шустро впихнул меня внутрь, пока я стояла и хлопала глазами.

Еще и дверь за собой закрыл, заперев нас в доме, лучшее определение которому — … нет, я таких слов не знаю. Даже матерных! Здесь бы даже наркоманы постеснялись притон организовать, даже опустившийся забулдыга-бомж скривил бы нос, и отказался жить в этой… этой халабуде.

Я же хотела организовать здесь еще больший бардак, но… как, во имя всего святого?!

— Это что? — растерянно взглянула я на Андрея.

— Это беспорядок, который нужно ликвидировать, — мягко ответил он, опасливо отступая от меня на шаг.

— Беспорядок? Еще скажи, что это легкий беспорядок! — всплеснула я руками.

— Нууу, не совсем легкий, но ты справишься.

— И не подумаю, — я достала из кармана десять тысяч, и швырнула их на кучу серо-буро-малинового тряпья. — Все, ищи другую уборщицу, а я домой, пока Эболу не подхватила.

— Не получится домой, — сочувственно вздохнул Андрей, и потряс связкой ключей. — Уговор есть уговор. Ты согласилась, я заплатил, так что работай, девочка!

Я подергала дверь. От души потрясла, и даже пнула пару раз. Дверь, не Андрея. Но и до него очередь дойдет — запер, он реально меня запер!

— А ну открой! — рявкнула я.

— И не подумаю, — расхохотался он. — Открою, когда весь дом блестеть будет. Ты знаешь, что такое «стерильность»?

— Ты знаешь, что такое «убийство»? — рыкнула я, наступая на него.

— Знаю, и Уголовный Кодекс тоже. За него статья светит, — фыркнул он. — Я на юридическом учусь, так что очень хорошо это знаю. Эй, изверг, ты чего это удумала? — хохотнул он, когда я подняла валявшуюся выбивалку для ковров. — Даже не думай. Ты… так, стоп, вот я баран! Лиза, я вспомнил тебя, да не дерись ты! — Андрей перехватил мою руку, а я всего-то один разочек успела ему врезать. — Ты реально меня забыла? Меня?

Выбивалка выпала из моих рук.

Бить его не требуется. Вспомнил, хвала бобрам! И лицо-то какое оскорбленное, ха!

— А мы знакомы? — хлопнула я глазами. — Не припомню, хотя… не важно. Открывай дверь, я в этом свинарнике оставаться не желаю.

Ох, как же Андрея это задело. Я с трудом удерживала на лице гневное выражение, прям актрисой себя чувствовала: бровки нахмурила, в глазах — ярость и непонимание, а хотелось-то расхохотаться этому негодяю в лицо.

Надо же, обиделся, что я его «не узнала». Того и гляди расплачется, ути-пути, бедный мальчик!

— Лизка, но… ты что, реально меня не узнала… да какого хрена?! — Андрей не мог подобрать слов.

— Не придумывай, мальчик. Мы незнакомы, — фыркнула я. — И выпусти уже меня, иначе побью!

— А ничего что мы встречались? Как такое можно было забыть? Ты издеваешься? — рыкнул парень, не обратив внимания на угрозу.

Андрей, вместо того чтобы послушно освободить меня от своих лапищ, встряхнул меня как деревце, в надежде, что на него посыплются переспелые груши.

И я от души зарядила ему между ног, с наслаждением вслушиваясь в стоны.

— Ауч! Лиза, блин, — просипел Андрей, — какой была, такой и осталась. Кончай придуриваться!

— Это ты кончай придуриваться, милый, — пропела я. — Не строй из себя тюремщика. Убираться в этом гадюшнике я не буду, я изначально не собиралась этого делать. Нашелся барин, тоже мне. Открывай!

— Не собиралась? Тогда зачем пришла? — Андрей смог выпрямиться, только лицо было бледноватое после удара, в который я вложила немало сил.

Любо-дорого смотреть.

Но все же, когда била, я его пожалела. Нежненько ударила почему-то.

— Все, я догнал. Ты тоже меня узнала, и пришла подшутить надо мной,