Развод и другие радости - Ашира Хаан

Он завязал второй шнурок, поднялся и посмотрел на то, как увлеченно целуются две красотки на разоренной кровати, и вздохнул:

– А если нет, вам, я вижу, и без меня будет нескучно.

В холле гостиницы он направился к стойке, чтобы заказать такси, но был остановлен окликом:

– Владимир Юлианович!

К нему спешил высокий грузный мужчина в дешевом черном костюме. Мать предпочитала не тратиться на водителей сверх необходимого и одевала их, кажется, на распродажах массмаркета. В руках у того были вешалка с белоснежной рубашкой и папка с бумагами.

– Андрей, и ты туда же… – простонал Влад, закатывая глаза к зеркальному потолку.

– В машине переоденетесь и почитаете документы, как раз ко времени доедем.

– Откуда она узнала, где я? – процедил Влад сквозь зубы, направляясь к выходу.

– Ну так кредитка же к ее счету привязана, – извиняющимся тоном пробормотал водитель, мелко семеня за ним. – Вы как номер оплатили, ваша матушка сразу сказала сюда ехать. Чтоб не опоздали.

Иногда Влад завидовал сам себе. А иногда – люто ненавидел свою жизнь.

За два года, проведенные в Сибири волонтером, ему показалось: он так сильно изменился, что уже никогда не вернется к старому. К унизительному контролю в бизнесе отца, к удушающей опеке матери. К своей никчемности.

Но вот лишь несколько месяцев – и все как прежде. Куда девалась его решимость начать все сначала?

Сентябрь. Ольга

Спустя еще два месяца

5.30

Просыпаюсь, как всегда, за три минуты до будильника. И пусть чертова рань – в Москве иначе ничего не успеешь. Но я просыпаюсь сама! Не будет мной управлять какой-то набор железячек и пластмассок.

Сначала – почистить зубы и зарядка. Чуть-чуть йоги, чуть-чуть разогрева для суставов, чуть-чуть на пресс. Стоит начать лениться – на фигуре мгновенно сказываются и плохой сон, и ненормированный рабочий день и круассаны между делом вместо обеда.

6.30

Ставлю вариться кашу и включаю везде свет. За окном еле разгораются осенние утренние сумерки. Впереди зима, лучше уже не будет…

– Лея, подъем! – И чмок сонного медвежонка прямо в пузико!

Заодно подальше убираю одеяло. И подушку. Без них медвежонок пока не может снова уснуть, но скоро придется придумывать что-то позаковыристей.

– Ну ма-а-а-а-ам… – Она садится, но глаза не открывает, досыпает как есть.

– Чистить зубы и завтракать. Мы сегодня к врачу!

– К тете Наде! – Только что крепко зажмуренные глаза распахиваются как у анимешной куколки. – В гости к Мяхле! Ура!

Мяхля – это кот. Тетя Надя – это логопед. И у них на троих с Леей изумительные отношения – мое несносное чудо-чудовище уже натягивает колготки со скоростью звука и мчится в ванную. В детский сад она так не собирается!

7.30

Пока Лейка болтает обо всем на свете, а Надя учит ее по-разному вытягивать язычок, я выдыхаю и позволяю себе ма-а-а-аленький кусочек безделья.

Мое немножко стыдное удовольствие – аккаунты в социальных сетях с роскошными интерьерами для домов за миллионы долларов. Утопленные в землю камины и диваны вокруг них на зеленых лужайках, спальни со стеклянным потолком и широченными кроватями на подиумах, ванные комнаты из натурального камня с «тропическим» душем, двусветные гостиные, отделанные белоснежным мрамором и светлым деревом… Последние – вообще мечта. Правда, воображение подсказывает, во что они превратятся после визита кучки четырехлеток на день рождения моей принцессы…

Но я не для себя! Я немножко скучаю по старой работе – 3D-моделлером, когда все делала вот этими самыми ручками. Да, звучит странно – все равно что адмирал флота вздыхает, что не будет уже драить медяшки в долгих морских переходах.

Глупости, глупости! Я теперь проект-менеджер, мне бы совсем другие вещи читать и смотреть, но так тянет…

8.30

Закидываю Лею в детский сад. Вот тут нам повезло несказанно – прямо в том же здании, где снимает лофт наша компания, на первом этаже есть частный садик, который дает солидную скидку родителям, работающим неподалеку. Все равно дорого.

Но когда я в первый раз зашла туда и не почуяла обычного детсадовского запаха горохового супа и прелых тряпок, запаха тоски и безнадежности, который я ненавидела даже в детстве, я была согласна на любые условия. А то, что дети там мастерят поделки, рисуют картины, выращивают цветы на подоконнике и играют в маленьком театре, я узнала уже потом. Стоит своих денег. Стоило того, чтобы лететь через всю страну.

У меня ныли зубы и сводило мышцы, когда приходилось оставлять плачущую дочь в обычном муниципальном садике, где дети даже на горшок ходили по команде. Но после развода я уже не могла сидеть с ней дома, нужно было выходить на работу.

Зато Лея каждый вечер хвастается тем, что нарисовала, и взахлеб болтает о своих друзьях и «самой лучшей в мире Марусе» – воспитательнице, которая на вид младше меня, но любит этих обормотов до неба. И еще она рядом. Две минуты на лифте, и я могу обнять мое темноглазое счастье.

10.00

Проект-менеджер – это такая пастушья собака, которая собирает всю толпу программистов, композеров, художников в единое стадо и пригоняет к десяти на планерку. Нет, удаленно это делать невозможно, мы попробовали. Потому-то ребята и перетащили меня из Новосибирска в Москву. Все время кто-нибудь отбивается – покурить, выпить кофе, сходить в туалет, доделать последнюю страничку или бросить прощальный взгляд в окно на сороковом этаже перед тем, как я его четвертую за прощелканные сроки отправки. Но я хорошая пастушья собака – и ровно в десять я уже объясняю Марку, что сделали за предыдущий день ребята, а ребятам объясняю, что они должны делать сегодня.

12.00

Ненавижу бухгалтерию! Как вид деятельности и как людей! Но стоимость нового проекта со всеми издержками сама себя не посчитает. И Марку с Денисом на стол не принесет.

14.00

Никогда раньше мне не доводилось терять полмиллиона. Сто рублей по пути в магазин – да, три тысячи в бюджете семьи – запросто, ключи, перчатки, зонтик, купленные накануне ботинки, даже собственную дочь – все теряла. А вот полмиллиона сегодня – впервые! Когда считала, кому сколько платить за прошлый месяц.

Нашла, уф-ф-ф… От облегчения кружится голова. Мне надо подышать!

15.35

Открытый балкон на