Открытки падали с неба - Лина Соле

Я полностью отдался во власть струй прохладной воды, воображал, будто она снимает с меня душевное и физическое напряжение. Я хотел вернуть ту легкость, которая еще пару дней назад грела мое сердце. Последние месяцы были довольно счастливыми, не считая встречи с Машиным отцом и нескольких рабочих неурядиц. Как бы мне хотелось, чтобы все так и продолжалось. С Машей мне было хорошо и беззаботно: она не требовала от меня невообразимых мужских поступков, слов о вечной любви, дорогих подарков. Возможно, я, дурак, не замечал, но она казалась мне такой влюбленной и довольной жизнью, что я видел в этом исключительно свою заслугу.

Продолжить жить той жизнью – значило не думать о незнакомке, не пытаться найти ее. Способен ли я был на такое? Пожалуй, да, ведь однажды я уже выбрал отношения с Леной, заблокировав лишние мысли, несбыточные желания и пустые иллюзии. Но в тот момент я опустил руки, был истощен и лишен моральной поддержки друзей. Зато я был одинок, поэтому имел полное моральное право проводить свое свободное время, как считал нужным, хоть целыми сутками стоять на той остановке. Потом в моей жизни появилась Лена, и я сделал выбор. Сейчас же я встречался с Машей, думать о другой женщине и тем более искать ее за Машиной спиной – означало быть подонком в глазах любимой и общества, в собственных глазах, в конце концов.

Я вышел из душа с почти принятым решением, пусть оно было зыбким и не сформированным окончательно, но меня радовало направление мыслей и стройность логики. На телефоне отображалось два пропущенных звонка от Маши. Я перезвонил:

– Привет, Маш, извини, не слышал. Был в душе. Как дела?

Молчание в трубке меня напугало: после мистики прошедшего дня я почему-то на секунду подумал, что Маша прочитала мои мысли о незнакомке и была готова расстаться со мной без объяснения причин.

– Маша, ты слышишь? – я услышал всхлипывания и заволновался не на шутку, все ли в порядке.

– Дань, меня папа не хочет выпускать на улицу до экзамена, – еле слышно шептала Маша, постоянно прерываясь на слезы. Я начал прокручивать в памяти, когда должен быть экзамен.

– Экзамен ведь через две недели, так?

– Да, 15 июня, – уточнила тихо Маша.

– Хорошо, ты главное успокойся, ничего же страшного нет. Я уж испугался, вдруг что-то случилось с тобой.

– Это и есть страшное! Мы с тобой две недели не увидимся, – она помолчала немного, – и потом на день рождение Димки мы улетаем в Тунис. Такой вот подарок папа сделал Диме, а получилось, что мне все испортил. То есть, мы целый месяц не увидимся с тобой.

Маша заплакала, я не знал, как ее успокоить, мне стало не по себе: плачущие девушки – не та проблема, с которой учат справляться мальчиков в детстве.

– Месяц – это долго, но как минимум мы после экзамена можем увидеться, хотя бы на несколько часов, – мой мозг начал генерировать неплохие советы.

– Можно я приеду, Дань?

– Можно, конечно, но тебя же отец не выпускает?

– Он сказал, что я с понедельника должна оставаться дома, даже в спортзал запретил ходить, представляешь? Сказал: «В интернете посмотришь упражнения, и дома будет тебе спортзал», – неприязнь и сарказм так и сквозили в Машиных словах, хотя я был уверен, что ее отец – беспрекословный авторитет для нее.

– Он же как лучше хочет, – я удивился своей реакции: с какой стати я защищал ее отца, который меня бы с радостью убил при первом удобном случае. Да, Маша была права, именно такое у меня сложилось мнение об этом человеке.

– Как ты себя чувствуешь? – перевела тему Маша, я был рад, что она не заострила внимание на прошлой фразе.

– Я? – я уже и забыл, что вчера не мог подняться с постели. – Хорошо, к утру все прошло.

– Тогда я приеду, – без лишних вопросов констатировала Маша.

– Хорошо. Жду тебя.

Времени до приезда Маши было немного, я окинул взглядом квартиру – вроде бы все было чисто, раскиданных вещей не было. Я, в принципе, был аккуратным человеком: в детстве сурового маминого «быстро прибрался, а то гулять не пойдешь» было достаточно, чтобы привить бессознательную любовь к чистоте и порядку. Я убрал постельное белье, собрал диван, достал спортивные шорты и футболку, и, одеваясь, подумал, что сегодняшний футбол придется отменить, так как надо было выжать максимум из последнего дня с Машей. «Последнего дня до ее заточения, конечно», – мелькнуло в голове не прошеное уточнение. Я написал в футбольный чат, что сегодня не смогу прийти. Парни не прореагировали, они давно потеряли всякий интерес к моей персоне, как к футболисту, хотя дружить мы не переставали, периодически пересекаясь после работы в баре.

Маша приехала через полчаса, расстроенная, с опухшими глазами, с порога кинулась ко мне в объятия и горько разрыдалась. Я никогда прежде не видел ее такой подавленной и беззащитной. Мы долго стояли в коридоре, я успокаивал ее, как мог, говорил, что все будет хорошо, гладил по спине, плечам, целовал ее глаза, губы, щеки, лишь бы она стала снова той радостной и улыбчивой девушкой, которую я знал. В итоге она перестала плакать, вытерла руками последние слезы, мы прошли в комнату, сели на диван и стали обсуждать сложившуюся ситуацию. Во время разговора Маша готова была расплакаться множество раз, но все же держалась.

Как я понял, переубедить ее отца не удастся – пока Маша не сдаст экзамен, выйти ей не разрешалось. Виной всему был, конечно, я: по мнению ее отца, с начала наших отношений Маша перестала нормально учиться, каждый день до ночи пропадала «черт знает где» (про себя я добавил: «Черт знает с кем»). Поэтому табу распространялось, главным образом, на наше личное общение. Я пообещал, что мы будем созваниваться по видеосвязи при каждой возможности, а после экзамена я ненадолго заберу ее к себе. То, что сразу после экзамена Машу увозили на «принудительный», по ее словам, отдых, печалило ее больше всего: из всех возможных подарков на совершеннолетие брата, отец выбрал тот, который был для нее неприемлемым. Но, увы, билеты уже были куплены, а ругаться с отцом еще раз Маша была не готова. «Лучше сдаться, Дань, с ним спорить – себе дороже», – сказала Маша, бессильно опустив голову мне на плечо. Я успокоил ее, что разлука на месяц – это несущественно, и что я все равно всегда рядом, стоит взять телефон в руки. В конце разговора Маша даже улыбнулась и крепко обняла меня.

– Пошли в кино, я проштрафился вчера, самое время исправить, – предложил я.

– Хорошо, – согласилась Маша, – но сначала…

Она замолчала и опустила руку мне на шорты, тело отреагировало мгновенным возбуждением. Мы стали ненасытно целоваться, повалившись на диван, после чего страстно и яростно занялись любовью. После оргазма я зарылся лицом в ее белокурые локоны, прижал Машу сзади, обхватив руками маленькую упругую грудь. Мне нравилось ее тело – высокая, стройная, спортивная, тонкая талия, длинные ноги. Мы познакомились в спортзале, пройти мимо, не обратив внимания, было невозможно: она растягивалась перед тренировкой, демонстрируя нереальный шпагат. Поймав тогда мой взгляд в зеркале, она подмигнула мне, а тем же вечером мы сидели в кафе, и я любовался ее карими глазами, пухлыми губами и тонкими длинными пальчиками, которые теребили салфетку.