Страстный подарок отшельнику - Рейчел Стюарт

Она поставила пакет на стол и спросила:

— Я могу еще чем-то помочь?

Кэтрин взглянула на пышную гору теста на столе, и Доротея поспешила к ней.

— Не сегодня, в другой раз непременно. Вам нужно распаковать вещи и обустроиться.

— Ничего страшного, я все успею, — возразила Кэтрин. Ей отчаянно хотелось отвлечься и побыть с людьми, а не оставаться в спальне наедине с тревожными мыслями о предстоящей встрече с Алариком, если она действительно состоится.

— И тем не менее, я покажу вам комнату. — Доротея снова принялась выпроваживать Кэтрин из кухни.

— Ладно, — вздохнула Кэтрин, следуя за экономкой. По дороге она остановилась, чтобы еще раз поблагодарить Марселя. — Спасибо, что привезли меня на остров. Я оценила вашу заботу и помощь.

— Да, Марсель. — Все присутствующие замерли, уставившись на возникшую в дверном проеме фигуру. — Спасибо, что доставил Кэтрин.

Аларик!

Это он, но как же он изменился за прошедшие десять лет. И этот шрам через всю щеку… Он выделялся светлой полосой на заросшей щетиной бронзовой коже.

У Кэтрин защемило сердце. Шрам напомнил ей, через какую агонию пришлось пройти Аларику. Она едва сдерживала слезы. Кэтрин подалась было ему навстречу, но вовремя остановилась. Аларик продолжал молча стоять в дверях. Ни слова приветствия, ни улыбки — ничего.

Да и сам он изменился почти до неузнаваемости. Казалось, он стал выше ростом, шире в плечах, черты лица приобрели жесткость. С темных, довольно длинных волос на белую футболку стекала вода. Он что, принимал душ и потому не вышел ее встречать?

Эта было бы неплохим оправданием, но верилось в него с трудом. Их взгляды встретились. Кэтрин немедленно утонула в глубокой синеве его глаз. Да, это Аларик. Это его глаза, хотя в них нет былого света и тепла. Его взгляд был холодным и безжизненным.

Кэтрин вздернула подбородок и, судорожно сглотнув, изобразила дежурную улыбку.

— Аларик?

— Кэтрин. — Он склонил голову в знак приветствия, чувствуя, как растет внутреннее напряжение, и пытался обрести контроль. Эти ее фиалковые глаза, золотистые волосы, собранные на затылке в конский хвост, высокая грудь под кремовым шелковым топом, длинные стройные ноги и тонкая талия, которую подчеркивали короткие шорты с леопардовым принтом. А эта нежная кожа, которую он когда-то ласкал и которой восхищался…

Аларик тряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания. Много воды утекло с той поры. Они оба изменились.

— Или я должен называть тебя Китти? — с неприкрытой издевкой спросил он.

Доротея бросила на него предостерегающий взгляд, призывая вести себя прилично.

— Можно и так и так, — с улыбкой ответила Кэтрин и отчего-то смутилась.

Нежный румянец залил щеки, высокие скулы и немного вздернутый нос. Он слишком хорошо помнил черты ее лица и почему-то испытал облегчение оттого, что Кэтрин не легла под нож пластического хирурга в погоне за голливудским стандартом красоты.

«А зачем ей меняться, когда она и так само совершенство», — пронеслось у него в голове.

Он крепко сжал челюсти в попытке отогнать крамольную мысль.

— Для меня ты Кэтрин.

— Рада тебя видеть.

Неужели она искренна или это просто дань вежливости? Он заметил ужас, промелькнувший в ее глазах, когда он вошел в кухню. А сейчас ему показалось, что ее взгляд выражает сожаление и… любопытство.

Наверное, она захотела воочию убедиться, в кого он превратился. Таблоиды никого не щадят, да и сестре много чего про него известно. А они с Кэтрин лучшие подруги.

Краем глаза он заметил, как Доротея красноречиво повела бровями, призывая его к вежливости, и коротко кивнул.

— Надеюсь, путешествие на остров оставило хорошее впечатление?

Вот. Это вежливо. Это благоразумно.

— Да… спасибо. — Она сделала шаг навстречу, и он едва сдержался, чтобы не отшатнуться. А когда Кэтрин подняла руки в явной попытке его обнять, он резко развернулся, пробормотав:

— Я покажу тебе дом, — и без оглядки ринулся вперед.

Не нужны ему эти телячьи нежности. Он не хотел, чтобы она видела его вблизи. На фоне ее совершенной красоты он будет выглядеть настоящим чудовищем.

— Эй, Аларик, притормози, — раздалось за его спиной.

Но он и не подумал подчиниться. Он слышал ее торопливые шаги, но упорно продолжал свой забег. Его бесил ее американский выговор, приобретенный в Голливуде. Пусть она не изменила внешность, но наверняка за десять лет жизни в Америке изменилась внутренне.

Хочет ли он выяснить это?

Нет.

Означает ли это, что ему все равно?

Честно говоря, нет. Но проявление заботы и внимания означает наличие чувств, а он давным-давно запретил себе чувства и эмоции. Он не заслуживает того, чтобы заботиться о близких, как не заслуживает и того, чтобы заботу проявляли о нем.

Он вообще не должен был соглашаться на этот сумасшедший визит. Нужно было отказать Фло и не поддаваться на ее эмоциональный шантаж.

Фло. Его младшая сестричка, которая вечно сует нос не в свое дело. Она знает о его слабости, знает, как надавить и вырвать у него согласие. Кэтрин всегда была его ахиллесовой пятой. И как ни убеждал себя Аларик, что все в прошлом и не его дело спасать Кэтрин, он не смог отказать Фло.

Интересно, а что Фло рассказывала Кэтрин о нем все эти годы? Он прекрасно знал, что сестра думает о его образе жизни, и был согласен с ней, когда она пару лет назад обозвала его животным после того, как от отказался приехать домой, узнав о страшном диагнозе матери. Но он не мог заставить себя вернуться, потому что не потерпел бы сочувствия и жалости от тех, кого любил и кто знал его прежним — успешным, сильным и непобедимым.

Однако в прошлом месяце, когда Фло обратилась к нему с отчаянной просьбой приютить на острове Кэтрин, пока разразившийся в прессе скандал не убил ее морально и физически, он сдался.

Шумиха была поднята желтой прессой в связи с бурным расставанием Китти Уайлд с Люком Уокером, не меньшей голливудской знаменитостью, чем она сама, и ее партнером по фильмам и по жизни. Этот актер был всем, кем Аларик никогда не был и не смог бы стать.

Он показал рукой направо.

— Здесь столовая, — буркнул он, удивляясь, что проснувшаяся зависть не лишила его дара речи.

— Очень симпатично, — послышался за его спиной голос Кэтрин, но он и не подумал обернуться.

— Окна выходят на веранду с прекрасным видом. Я часто здесь обедаю.

Но ты можешь выбрать себе любое место для еды.

Он пошел дальше, надеясь, что она поняла