Нимфа из Кедрового Леса. Часть 2. Путешествие в Каффу - Светлана Юрьевна Казакова

– Что-нибудь придумаем…Обязательно придумаем… А ты знаешь, Андрей, тебе не показалось, что этот капитан пиратов похож на Принца из Пещеры, на моего сводного брата? Что-то во взгляде, в манере держать голову. В каких-то звуках голоса ?

– Ты хочешь сказать, что это все розыгрыш? – Андрей поднял голову и заглянул в ее серо-зеленые глаза. Но потом, подумав, устало произнес: – Нет, мне не показалось. Я был бы рад, если бы это был только розыгрыш…

Ночью пираты устроили веселую попойку в связи с удачным захватом корабля, на котором оказалось много провизии и всякой всячины, необходимой для пиратской жизни. Пусть все предметы оказались странными, но они были вполне пригодны для пиратского быта. По этому поводу пир и ликование достигли своего пика. Пьяные вопли и ругательства доносились до каюты Нимфы и Андрея. Затем пираты стали дружно петь свои пиратские песни с громким гиканьем и веселым хохотом.

– Андрей, а ты заметил, что ты говорил с ними на их языке, и ты понимал, о чем они говорили,– вдруг произнесла Нимфа, сидя в коленях у своего мужа. Пьяные вопли, доносившиеся в каюту, перемешивались с пьяными разборками, а потом снова звучали песни.

– Да, а ведь они говорят на тюркском языке,– Андрей только сейчас понял, что он действительно общался с пиратами на совершенно незнакомом ему языке. Наверное, благодаря тебе, у меня тоже открылась эта способность. Вообще, просто чудеса какие-то происходят. Может, мы спим? Ущепни меня, я хочу проснуться.

Нимфа слегка ущипнула Андрея, но обоим было понятно, что все происходит в реальности.

– Нам с тобой нужно будет бежать … Пока мы потянем время, завтра я отдам им липовое письмо, написанное родителям, и осмотрюсь, что можно сделать. Я думаю, они в большинстве безграмотные, я напишу околесицу на русском. Хотя их главарь не такой уж бестолковый по виду. Надо втереться к ним в доверие, хотя бы заставить их расслабиться на наш счет. Я видел у них шлюпку, как бы нам ее похитить и уплыть… – Андрей крепче обнял Нимфу. – Я боюсь за тебя в этом скоплении мужских чудовищ.

– А я за тебя.– Нимфа погладила Андрея по волосам.– Ты с ними особо не спорь. Они этого не терпят.

– Кстати, я вспомнил, что род абхазских князей вроде бы назывался Чачба. Я когда-то писал реферат в университете по средним векам о Черноморье..

Вдруг дверь каюты внезапно открылась.

– Выходите,– на пороге стоял пьяненький пират и заплетающимся языком проговорил: – Джеймс требует.

Нимфа с Андреем вышли из каюты и увидели огромный стол, заваленный огрызками от еды и пустыми бутылками, расположенный в пришвартованной шхуне. За столом сидели пьяные пираты, дожевывающие остатки пищи. С края сидел Джеймс Крайдер. Рядом с ним сидел беззубый пират, который, увидев пленников, стал проделывать фокусы с серебряными монетами. Он клал монету в рот, а доставал из уха, снова ее прятал под язык, а доставал из носа. Нимфе он почему-то напомнил Шишкаря из окружения Главного Лешего. Пираты хохотали, глядя на него. И ему это, по всей видимости, было приятно.

– Ну, пой, красотка,– сказал Джеймс Крайдер Нимфе.

– Что петь?– Нимфа недоуменно пожала плечами.

– Что хочешь, то и пой. Хочу, чтобы ты спела. Я приказываю!– Джеймс Крайнер ударил кулаком так, что зазвенели все пустые бутылки, разбросанные по столу.

Нимфа со страхом смотрела на пьяные смеющиеся лица пиратов и понимала, что нужно что-то делать. Да, надо петь…Но что? И тут ей вспомнился ее Лес, цветочный Луг, свои разговоры с цветами, рассвет, когда она встречала солнце вместе со всеми щебечущими птицами и пела ему, и из глубины ее сердца, из ее души полилась песня:

В час зари, когда солнца восходит с гор,

Наполняя прозрачность озер

Синевою до донца…

Всех звонарей разноликий пернатый хор

Песнь возносит в небесный простор

Как благовест Солнцу.

И зажглась разноцветной росой трава,

В каплях, храня по искре цвета радуг рассветных,

И шелестит, шелестит о любви листва,

Веткой каждой, бросая заре

Шорох приветный.

Солнцу навстречу раскрылись цветы,

Дар красоты, неся сокровенно,

В небо струится от трав аромат

И водопад поет вдохновенно!

И царит над всем миром сиянье Зари,

Праздник Земли, новой Жизни Начало.

О, Солнечный Свет Всетворящей Живой Любви,

Нас прими, обними, окрыли

От велика до мала!

Пираты сидели в молчании. Этот голос, такой чистый нежный, сравнимый с солнечным лучом, пробившимся через свод пещеры, где правил вечный мрак, он коснулся той глубины их сердец, которая была почти забыта, спрятана в самые дальние уголки их разума. Некоторые даже не поняли пропетых Нимфой слов песни, но само звучание, сама чистота сердца, дарившего эти звуки, была настолько пронзительна, что у некоторых пиратов на глазах выступили слезы.

– Ты чего, Феодор?– толкнул один из пиратов уже пожилого товарища, закрывшего лицо руками.

– Жизнь жалко, какая-то собачья, – гнусаво произнес Феодор.

– Да, ладно, тебе,– пират отвернулся, чтобы скрыть собственное состояние.

Джеймс Крайдер внимательно, не мигая, смотрел на Нимфу.

– Ну, давай, еще пой…– потребовал он от Нимфы. И Нимфа опять запела своим нежным удивительным голосом о своем любимом Еловом Лесе этим заиндевевшим в грубости и пьянстве, в разбоях и убийствах людям. О чем они вспоминали в это время. О своих потерянных домах, о матерях, ласкавших их в детстве, о потерянной когда-то любви? Ответить может только тот, кто может проникать в тайны человеческого сознания.

Ели– кроны небо поднимают,

В трелях птичьих пар Весну венчают,

Ветви распахнув, взлетают выше,

Звезды, чтобы слышать, к Солнцу ближе..

Ветер, эй , шарманщик и бродяга!

Хмелем наполняет кровь отвага,

Можно за тобою вслед взлечу я

Песню, что поешь, перекричу я!

Слышишь тишины распевной вечность,

Крикнешь и сломаешь бесконечность !

Можно упаду на мягкий мох я,

Тихий у земли расслышу вздох я.

Горный меж камней ручей струится,

Солнца луч играет и искрится,

Травы засмотрелись в отраженье,

Ветра чуть заметное скольженье..

И печаль как облако растает,

Это одиночество не ранит,

Как легко вода с ладоней пьется,

Мягко в ритме с миром сердце бьется.

Может, здесь саму себя отыщешь,

Может, как родник тот станешь чище,

В легком струй хрустальном перезвоне

Светлый поток Радости в ладони.

Утром Андрей отдал Джеймсу Крайдеру свое письмо для родителей о выкупе для себя и Нимфы, прекрасно понимая, что никто их выкупать не приедет, и попросил передать это письмо