По острию греха - Яна Лари

— Это не проблема, — перебивает он, активно втягиваясь в какую-то одному ему понятную игру. — Такая красивая женщина может позволить себе опоздание. Как насчёт совместного ужина?

Сказано с претензией на флирт, но вопросительные интонации здесь явно для галочки, ибо горячая ладонь совершенно по-хозяйски накрывает мою кисть. Я по возможности незаметно озираюсь, просчитывая возможные варианты избавить себя от назойливой компании.

— Без шансов, — мой голос из-за тревоги не звучит и вполовину так уверенно, как хотелось бы, в связи с чем решаю подкрепить отказ взглядом. Тем самым, которым Алекс припечатал меня с утра, за лишнее любопытство. Лучшее оружие — то, что проверено на себе.

Чтобы посмотреть в лицо наглеца, приходится запрокинуть голову. Мягкий свет фонаря вызолачивает контур не тонких, но и неполных губ, высокие скулы, прямую линию носа. Однако лёгкая щетина придаёт чертам резкость, а волосы, стриженные под единицу в области висков, перерастают в густую угольно-чёрную копну на макушке, ниспадающую на лоб отдельными прядями, и привлекают внимание к глазам. И вот тут на меня находит откровенный ступор. Дело даже не в совершенно неземном, непередаваемом светло-бирюзовом цвете — будто смотришь из-под толщи воды на всполох молнии, а в самом взгляде. Он обжигает, как может обжигать только лёд. Методично вымораживает мысль за мыслью, пока в голове не образуется гулкий вакуум, не оставляющий других вариантов, кроме как парализовано идти ко дну. И это пугает, потому что у людей таких глаз не бывает. И это цепляет, как цепляет всё, что выбивается из нормы.

— Совсем-совсем без шансов? — я готова поспорить, что он пытается побороть улыбку. Незнакомец выглядит немногим старше меня, лет двадцать пять — не больше. Довольно взрослый мальчик, чтобы осознавать, какое производит впечатление и без зазрения совести использовать данный природой бонус в личных целях.

— Совсем.

— Уверена? — ухмылка всё-таки проскальзывает по его губам, но взгляд не отпускает, насилует мозг изнутри, с методичностью серийного убийцы уничтожая во мне крупицы рациональности. — Заключим сделку: если я в течение минуты уговорю тебя на совместный ужин, то будешь должна мне одно желание. Не хмурься, ничего предосудительного, сущий пустяк. Даю слово.

— Без рук, — цежу, отдёргивая пальцы из-под тепла чужой ладони.

— Как скажешь, — он настолько учтив, что даже отступает на шаг, частично избавляя меня от своего магнетизма. Хотя опасения относительно его намерений только крепнут.

— Предлагаю второй вариант развития событий: я отказываюсь от ужина, и ты смиренно уходишь в закат, — чеканю, всё же воодушевлённая внезапной уступкой. — Можешь начинать.

— Тогда я для начала представлюсь. Меня зовут Дамир, а ты, как я полагаю, Юния? — он смотрит с такой иронией, будто вчерашняя ремарка про эксцентричного мужика в берете, неоновыми буквами горит на моём лбу. С беретом я, конечно, погорячилась. — К чему это я… в моём доме принято ужинать за общим столом. Алекс так восторженно расписывал твои хорошие манеры… ты же не станешь выставлять мужа пустозвоном?

Я по-прежнему чувствую на себе жар его похоти, дающий мне право послать обоих Стрельниковых ко всем чертям. И не испытывать при этом угрызений совести. Однако отсутствие такта проблема только Дамира, а вот собственная грубость вдруг кажется неуместной и глуповатой.

— Приятно познакомиться, — улыбаюсь не шире, чем того требуют обстоятельства и подталкиваю к нему чемодан. — Ты, кажется, собирался помочь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍