Мой сводный чёрт - Екатерина Котлярова

— Смотрю, Оль, ногти длиннее стали, а пальцы корявее. Телефон теперь удержать не можешь, — раздался за спиной насмешливый голос. Знакомый до боли. Крыльями бабочек кожу приласкавший.

— Рома! Напугал! — Оля вздрогнула и отшатнулась. — Неужели сам Чертаков решил со мной заговорить? — девушка сузила глаза и кулачки сжала.

— С чужими вещами следует быть более осторожной, Оля. Не всегда есть возможность за них расплатиться.

— Поверь, Ромочка, я найду способ. Тебе ли не знать? — девушка сверкнула глазами, глядя мне за спину.

А я неожиданно почувствовала тепло чужого тела. Вздрогнула, прислушиваясь к себе и своим чувствам. Тот парень, Рома, стоящий за спиной, находился слишком близко ко мне. Настолько близко, что я чувствовала, как чужое дыхание шевелит волоски за ушком. Чувствовала, как каждый выдох опаляет нежную кожу плеча. В груди всё сжалось в комок. Огненный. Щекочущий. Приятно и волнительно опаляющий всё внутри. Как и мурашки, перебежками стремящиеся достигнуть моего затылка.

— Увы, об этом знаю не только я, — со смешком ответил парень.

— Всё сказал, что хотел Чертаков? Или сегодня мне очень повезло? Ты решил со мной заговорить впервые за пять месяцев?

Рома не ответил. Только, кажется, ближе ко мне придвинулся.

— Оль, пойдём, — одна из девушек дёрнула старосту за руку. Я перевела на неё взгляд, увидела её испуганные глаза, направленные на собеседника позади.

— Сейчас, — девушка раздражённо дёрнула рукой, вырывая её из хватки. — Ты сволочь, Чёрт! Самая последняя сволочь!

Девушка развернулась резко, хлестанув длинным хвостом меня по лицу. Я невольно назад отступила и столкнулась спиной с часто вздымающейся грудью парня.

— Извини, — попыталась отойти и развернуться, но сильные жёсткие пальцы сомкнулись на предплечье, причиняя лёгкую боль и удерживая на месте.

— Скажи, почему именно это школу ты выбрала, Полина Чижова? — голос парня глух. В нём смогла проследить нотки ярости и гнева. Вздрогнула, не понимая, за что он направил его на меня.

— Я… Просто… Мама выбрала… Я не понимаю… — с каждым словом пальцы на предплечье сжимались всё сильнее.

— Мама выбрала… Понятно.

— Мне больно. Отпусти, пожалуйста, — я рукой дёрнула, пытаясь вырвать из крепкой хватки.

— Скажи мне, Полина Чижова, откуда у тебя телефон такой? А? — парень голову склонил так низко к моему плечу, что влажные губы зацепили кожу, послав мурашки хаотично бегать в разные стороны.

— Мне его подарили. Это личные вопросы, — вздёрнула подбородок. — Отпусти меня.

Дёрнула рукой, вырывая её из железной хватки. Обернулась, наконец. Уставилась на рисунок на чужой футболке, не решаясь поднять глаза на Романа.

— Кто? — я увидела, как парень покрутил в руках мой телефон.

— В каком смысле? — всё же пришлось поднять глаза и столкнуться с чёрными омутами.

— Кто подарил? — Рома глаза сузил и подался вперёд, чуть согнувшись, чтобы лица наши оказались на одном уровне.

— Мужчина моей мамы. Я не понимаю, к чему эти вопросы, — в моём голосе от напряжения зазвенели слёзы. Вчера этот парень показался совершенно другим. Дружелюбным. Готовым помочь. А сейчас он смотрел на меня с нескрываемым презрением. И злобой. Даже ненавистью. Я искренне не понимала, что я сделала ему. За что он так смотрел на меня.

Рома руку вперёд вытянул с зажатым в ней телефоном. И резко отпустил, заставив меня вздрогнуть и тихонько, едва слышно вскрикнуть. Поймал у пола и мне протянул. Вложил в дрожащую ладонь.

— Смотри, Чижова Полина, подарок ценный береги. Потом, когда вернёшься туда, откуда вылезла, сможешь продать за хорошие деньги.

— Что… Что ты такое говоришь? — я сжала кулачки и уставилась на парня исподлобья. Какое право он имеет со мной так разговаривать? Кто дал ему право оскорблять меня? — Ты грубиян! Я…

Сдулась, как воздушный шарик, так и не находя слов, чтобы его пристыдить.

— Ты… Зря ты приехала сюда, Полина. Зря, — шепнул парень, цокнув языком и покачав головой.

Развернулся и ушёл на дальний ряд, плюхнувшись на стул. А я осталась в растерянности стоять возле сцены, сжимая телефон в руках и смотря ему вслед. Сердце ныло от разочарования. Тот, кто всю ночь прожигал меня тёмным нежным взглядом, оказался совсем другим.

Мамочка, я хочу обратно…

Глава 3

На подрагивающих ногах дошла до первого ряда и упала на стул, сжимая с силой в руке мобильный телефон. Кинула взгляд через плечо на Рому, столкнулась с его прожигающими во мне дыру тёмными глазами. Вздрогнула и воровато взгляд отвела. Показалось, что на меня кипятком плеснули. А в голове снова мысли были совершенно неуместные о том, что он невероятно красив. Что кончиками пальцев хочется провести по острым скулам. Тряхнула головой и руки на коленях сложила, пытаясь успокоиться и привести чувства в порядок.

— Привет, — справа от меня на стул опустился Антонов. Я дрогнула и поёжилась, отодвигаясь и увеличивая между нами дистанцию.

— Здравствуй, — тихо поздоровалась в ответ.

— Как тебе в нашей школе? — парень развалился на стуле, руку мне на плечо закинул и, не обращая внимания на моё сопротивление, к себе ближе придвинул. — Нравится?

— Да. Спасибо, — ответила сухо, пытаясь сбросить чужую руку со своего плеча. Пытаясь восстановить свои личные границы.

— Я — Антон. Приятно познакомиться, — парень бесцеремонно мой подбородок пальцами подцепил и запрокину моё лицо. — Тебе часто говорят, что ты красивая? — чужие, неприятные пальцы провели по скуле.

— Пусти меня, мне неприятно, — дёрнула головой, сцепив зубы и чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

— Что ты ломаешься, Полина? — хмыкнул Антон, пальцем продолжая скользит по коже. — Я тебе вечером экскурсию проведу, — склонился он к моему уху. По коже побежали мурашки омерзения. Чувство тошноты лишь стало сильнее. Как противно! Невыносимо мерзко!

— Не нужно. Спасибо. Мне неприятно, Антон. Отодвинься от меня, пожалуйста.

— Все вы сначала недотрогу играет, — парень будто не замечал моего позеленевшего лица. Руку положил мне на ногу и стал задирать юбку, в которую я пальцами вцепилась, словно в спасательный круг. — Гладкая какая, — пробормотал.

— Пусти! — я говорила тихо, не желая привлекать лишнего внимания. — Пусти немедленно, Антон. Мне неприятно. Это можно прировнять к насилию. Ай! — я вскрикнула и дёрнулась, вместе со стулом отъезжая назад,