Музыка любви - Диана Денисова

— Аврора, ты остаешься здесь и точка! — крикнул я и, хлопнув дверью, вышел из квартиры.

До отца я доехал быстро и с ветерком на своем кабриолете черного цвета.

Дом моего отца и когда-то также мой возвышался над всеми остальными домами на этом участке усадеб и коттеджей.

Я зашел в дом и меня сразу встретил дворецкий. Старичок лет пятидесяти.

— Здравствуйте, Влад.

— Здравствуйте, Эрик, отец у себя? — спросил я и указал кивком головы на второй этаж дома.

Тот лишь кивнул, а я направился быстрым шагом наверх.

В кабинет отца я с детства привык стучать. Поэтому и в этот раз без этого не обошлось.

После разрешения, я вошел и увидел статную фигуру своего отца, он сидел на диване около окна и попивал… воду? Мой отец и пьет воду? Что-то тут не так.

— Мой отец — великий бизнесмен, у которого нервы к чертям и он сейчас сидит и пьет воду? У меня галлюцинации? — спросил со смешком я и прошел к нему.

Моего отца зовут — Александр, ему сорок два года, а выглядит на все тридцать.

— А ты все шутишь, Влад, — сказал отец и сам усмехнулся. — У меня к тебе серьезный разговор.

— Так начинай. Чего тянуть?

— Ты прав. Но лучше присядь. Это будет очень долгий и не самый приятный разговор для тебя, так как я предполагаю твою реакцию.

Я начал потихоньку волноваться.

— У меня появилась женщина, к которой я имею чувства.

У меня, как будто, сердце и душу начали жарить на сковородке и оно начало подстреливать слезами.

— Я ей сделал предложение и она согласилась. Мы поженимся осенью. И она сегодня сюда переедет вместе со своей дочкой. Ее дочь только окончила школу, будет здесь поступать в университет. Ей семнадцать лет, а даме моего сердца сорок.

Мое молчание набирало обороты, а это означало, что гнев поднимается медленно изнутри наружу.

И отец это прекрасно знал, но продолжал меня добивать.

— Мы с ней познакомились год назад, и я понял, что нужно менять что-то в своей жизни. Нужно перестать жить прошлым и начать жить настоящим. Жизнь уходит, и я не собираюсь ее тратить на депрессию и уныние. Того же желаю и тебе.

Я молчал. Не знал, что сказать.

Моя мать умерла в автокатастрофе два года назад. Тогда мы с ней ехали в машине, и наш водитель не справился с управлением. Она погибла и водитель тоже. А я отделался сотрясением мозга и ранами в плечо, где как раз и были шрамы. Они мне напоминали о том ужасном дне, который я никогда не забуду.

— То есть ты хочешь променять мою мать и свою жену на какую-то новую куклу, которая еще и с грузом прошлых лет? С дочерью, которая будет потешаться на твое состояние, как и ее мамаша.

— Не смей так отзываться о них! Начни уважать людей. И посмотришь к тебе люди потянуться.

— Ко мне и так они тянутся, отец.

— Эти девицы с твоих концертов, которые мечтают залезть тебе в трусы, не считаются. А это нормальные люди, к которым ты должен нормально относиться, а не как к девицам с концертов, как к мусору. Я еще не вспомнил Аврору, к которой ты не имеешь хоть капли уважения.

— Не лезь в мою жизнь! — гаркнул я.

— Я в твою жизнь не лезу, так и ты, пожалуйста, не лезь и в мою. Не тебе решать с кем мне жить, спать и делить свое свободное время. Я хочу на этой женщине жениться, хочешь ты этого или нет, но я это сделаю.

— А про мать, ты уже забыл? — спросил с надеждой в голосе я, что он не забыл и помнит прекрасно.

— Не забыл. Но нельзя всю жизнь быть одному и захлебываться в этом горе. Нужно двигаться дальше. Твоя мать бы не хотела, чтобы я умер от одиночества.

— Зачем, по-твоему, твоей новой пассии на тебе женится? Любовь морковь? Нет, нет и еще раз нет. Она хочет твоих денег, как и ее дочь. Я их еще не видел, но уже могу поставить диагноз. Алчные.

— То есть ты считаешь, что меня не за что любить? — спросил спокойно отец и взглянул на меня.

— Я не это имел в виду.

— А мне кажется, как раз это.

Молчание настигло нас. Неловкое и гневное молчание. Черт, возьми!

— Ты придешь на ужин и точка. Это мое решение, ты мой сын и ты обязан быть через час в столовой. Тебе ясно?

Я лишь кивнул и молча вышел из кабинета.

Пошел в комнату матери, где когда-то много проводил времени, пытаясь, излечится от душевной боли, потери.

У родителей были отдельные комнаты, так и общая. Чтобы у каждого было свое личное пространство и было где хранить свои личные вещи. Мне казалось это разумным, но только раньше. Сейчас мне кажется, раз люди любят друг друга, у них должно быть все общее и комнаты, и ванная, и чувства. Они должны чувствовать друг друга и любить.

Отварив дверь в комнату, я вошел и встал в пороге. Здесь ничего не трогали, с момента ее смерти. Все осталось нетронутым. Я всегда сюда приходил, садился около ее кровати и думал о наших жизненных моментах, которые мы провели вместе. Все-таки нужно ценить людей, которые рядом с вами и ценить моменты с ними. А то потом может уже быть поздно, и нечего будет ценить.

Я тяжко вздохнул и сел около ее кровати.

Семь лет назад

Я бегу вниз по лестнице и случайно падаю. Разбиваю себе колено, и слезы накатываются на глаза. Но парни не плачут, еще тогда я это уяснил.

Мама подбегает и впадает в панику.

— Господи, как же так? Чего ты упал? Не увидел ступеньку? — начала тараторить она.

Я лишь кивнул.

Она сбегала за аптечкой, а когда прибежала, стала обрабатывать и перевязывать мне рану.

— Больше меня так не пугай! — сказала строго мама и крепко меня обняла.

Пять лет назад

Я сижу на своей кровати и спокойно смотрю ленту в социальной сети. Вдруг стук в дверь и заходит мама. Она принесла свои фирменные печенья с молоком. Но мне нет дела до них, я занят перепиской со своей новой пассией.

— Сынок, я печенье испекла. Поешь, — сказала она и встала около моей кровати.

— Я потом поем. Не видишь, я занят, — бросил я эти слова и даже на