Измена. Любовь vs ненависть - Бетти Алая

— Лишь бы твоё содержание не прекратили, да? — с горечью заявляю, — ты продала меня, мама. За дом в Швейцарии, богатого любовника и сладкую жизнь! Неужели не понимаешь?

— Неблагодарная! Я и тебя пристроила в отличные руки! А тебе всё мало, Лилия!

— Он изменил мне!

— Нет! — выпаливает она, глаза матери наливаются кровью, — да даже если и так. После своего незрелого поступка ты проглотишь это и будешь примерной женой. Надеюсь, Максим когда-нибудь тебя простит.

Это какой-то сюр! Я не верю! Осматриваюсь. Ни телефона, ни сумочки. Палата шикарная, с прекрасным видом из окна, отдельным санузлом. Но чувствую себя словно в клетке. Сердце болит, голова раскалывается.

Кладу руки на живот.

— Прости… — всхлипываю, — что не уберегла тебя. Теперь у меня никого не осталось.

— Почему ты плачешь, Лиля? — даже не заметила, что брат Макса же какое-то время стоит у моей больничной кровати.

— Зачем вы здесь, Егор? — спрашиваю бесцветно, — посмеяться хотите над семейным горем?

Он горько усмехается.

— Нет. Вообще-то я приехал к тебе. Ты меня, наверное, не помнишь.

Я помню. Хоть и смутно. Это было семь лет назад. Когда мы с Максом встречались и планировали свадьбу. А в последний раз этого мужчину я видела на церемонии.

— Вы напились и наступили на шлейф моего платья, — усмехаюсь, — он порвался.

— Твоя мать меня чуть не убила, — весело говорит мужчина.

— Бегала за вами по всему саду с бутылкой шампанского, грозя размозжить череп. Но я не понимаю… семь лет прошло. Вы порвали все связи с нами.

Он морщится. Ему явно неприятно то, что я говорю.

— Я узнал о том, что у вас с Максом стряслось. И приехал поддержать тебя.

— Почему меня, а не его? — не понимаю, — он же ваш брат.

— Позволь мне оставить причину при себе, Лиля. Но я с самого начала видел, что ты не подходишь этой семье. Совсем другая.

— Вы ошибаетесь, — вздыхаю, — а меня совсем не знаете.

— Я знаю. Знаю, что, когда уезжал, ты была веселой девчонкой с огоньком в глазах. А теперь тебя словно нет. Но все равно я уверен, что ты не пыталась убить себя.

Сердце ёкает. Боль растекается в душе, словно вязкое масляное пятно. Очерняет. Не хочу думать ни о чем! Слишком больно! Отворачиваюсь.

— Вы подслушали мой разговор с матерью?

— Да.

— Не стыдно? Это вас не касается. Все думают, что я сумасшедшая. А Макс хочет запереть меня в доме со своей любовницей! — восклицаю, — что мне толку от поддержки родственника, который семь лет не давал о себе знать?!

— У меня есть к тебе предложение, Лиля, — он пытается заглянуть мне в глаза, но я отвожу взгляд.

Больше никому не верю. И не поверю никогда!

— И какое же? — выслушаю хотя бы ради любопытства.

— Я могу увезти тебя туда, где ни мой брат, ни моя семья тебя не найдут.

Глава 3

Лилия

Уснуть мне удаётся только на успокоительных. Слава богу, почти все мои кости целы, сломана лишь пара ребер. Еще поставили сотрясение мозга и ушибы внутренних органов. И черти какую депрессию. Егор… неужели он может спасти меня?

В груди появляется надежда. Неужели есть шанс сбежать от мужа, одержимого местью? Но вопросов больше, чем ответов. И самый главный: почему Макс ведет себя так, словно верит в то, что я сама себя… Господи!

Да я ни за что и никогда! Тем более, когда узнала о беременности. Здесь что-то точно не вяжется.

— Тук-тук! — писклявый голос моей помощницы вырывает из пелены мыслей.

— Убирайся, — говорю коротко, продолжая глядеть в окно.

— Как вы некрасиво себя ведете, — надувает губы, — я ведь беременна.

От этих слов внутри всё переворачивается. Руки сжимаются в кулаки, появляется желание выдрать тонкие волосёнки этой паскудной девки. Сколько времени она улыбалась мне, подставляя свои дырки моему мужу? Дрянь!

— Меня это не касается. Пусть он с тобой нянькается, — говорю ровно, — пошла вон из моей палаты, дешевка!

Однако Маше всё как с гуся вода. Она раскладывает фрукты, ставит минеральную воду. Что-то напевает себе под нос. Улыбка не сходит с до омерзения миленького личика.

— Ты глухая? — рычу, — выметайся!

— Не разговаривай так с ней, — на пороге появляется Макс с огромным букетом цветов.

И вручает их своей любовнице. Прямо на моих глазах! Да что здесь происходит? Они целуются. Она что-то шепчет ему в губы. А я чувствую, как сжимается сердце.

Ведь все эти годы любила… так искренне, беззаветно, отдавая всю себя! Была готова раствориться в своем муже. Пожертвовать ради него всем, даже жизнью. Это бред какой-то! Дурной сон!

— Как вам не стыдно? — с трудом держу себя в руках, — я пока ещё здесь.

— Ненадолго. Тебе нужно вести себя хорошо, Лилия, — ухмыляется Максим, — иначе поедешь в психушку. Радуйся, что я позволил тебе вернуться домой и заняться собой.

Когда любовница мужа скрывается за дверью, я не выдерживаю. Сжимаю пальцами одеяло, чтобы не швырнуть все эти фрукты и воду в его беззаботную рожу. Мне мерзко даже касаться того, чего касалась эта дешевка.

— Ты мне отвратителен, — выплёвываю, — из-за вас погиб наш ребенок. И вместо того, чтобы просто отпустить меня, ты мучаешь. Глумишься, словно не ты — причина всего, что случилось!

Он молчит. Совершенно спокоен. Идеальный. Гладко выбритый, волосы уложены. Костюм выглажен. Красивый. Для него ничего не изменилось. Просто обхаживать теперь его будет другая. Какая же я была дура! От его молчания внутри всё кипит.

— ТЫ УБИЙЦА! — выкрикиваю, — я тебя ненавижу! Презираю! Бессердечное животное!

— Всё сказала? — равнодушно спрашивает Макс.

Я резко замолкаю. Его пустой тон отрезвляет, словно звонкая пощёчина. В палате повисает гнетущая тишина. Она сминает меня, как консервную банку. Хочу высказать всё, но мне страшно. Вчерашняя выходка Максима до сих пор не укладывается в голове. Он впервые за все наши годы применил силу.

— Ты правда веришь, что я могла так поступить с нами? — горько усмехаюсь.

Нет сил смотреть на мужа. На того, кого любила больше жизни. Кто был моим первым и единственным! И где-то внутри души по-прежнему бьются эти чувства, умирая в агонии. Ведь он сломал меня. Растоптал всё, ради чего мы вместе боролись.

— Я верю тому, что видел, Лилия, — продолжает хлестать меня по щекам жестокими словами, — не пытайся давить на жалость. Ты совершила страшный проступок. И ответишь за него сполна.

Порываюсь начать оправдываться, но вовремя прикусываю язык. Ему плевать. Он топчет