Брак по-тиквийски 5. Жених для Веры - Натали Р.

Тюль скучал без брата. В детстве они ругались и дрались, а потом, когда детство внезапно кончилось, сдружились. Теперь ему было одиноко. Когда Хэнк отбывал на службу, Тереза забирала Тюля к себе, чтобы не маялся один в пустой квартире. У Ильтенов скучать было некогда: Вера постоянно таскала его то на волейбол, то на кросс, перезнакомила со всеми мальчишками из соседнего района, с которыми тусовалась. В волейбол он сыграл пару раз, ловкости не проявил, мяч в руки не давался. Застеснялся и с тех пор выступал лишь болельщиком. Зато в кроссе, в котором пришлось участвовать волей-неволей, потому что Вера заставила, неожиданно показал себя хорошо. Увалень, скорости не хватает, но выносливый, как слон, за пять лонгов дыхание не сбилось. Фарн, записавший было его в бездари из-за провала в волейболе, зауважал и предложил выступать за команду в соревновании с другим районом. Увы — к соревнованиям вернулся отец, и Тюль поехал к нему.

Тюля слегка напрягало, что в компании приятелей надо было делать вид, что Вера — мальчик. Почему? Тюль знал по своим одноклассникам, что многие считают девочек мифическими существами, а пацан классом постарше, у которого была настоящая сестра, относился к ней свысока: мол, слабая, хилая, плаксивая. Но Вера не была ни слабой, ни плаксой, и то, что она девочка, не должно было произвести плохого впечатления. Однако Вера настрого запретила упоминать ее в женском роде и называть по имени в кругу мальчишек. Мол, язык оторвет. И покладистый Тюль просто смирился: нельзя так нельзя.

А малышка Аннет на нем висла. Лезла на ручки, требовала катать себя на шее, щекотала, заливисто смеясь. Подкрадывалась и дергала за штаны, прятала тапки, соглашаясь отдать только за леденец. Хуже Реппе! Так он думал иногда, но спохватывался. Когда-то он мечтал, чтобы маленький брат провалился куда-нибудь с концами, и вот его больше нет, только от этого ничуть не лучше. Пусть бы мелкий и дальше приставал к Тюлю и капризничал, он потерпел бы. И утомительные забавы Аннет надо терпеть и не желать ей плохого даже про себя, а то вдруг какие-нибудь высшие силы некстати услышат…

Нет, пожалуй, Вера не представляла Тюля своим будущим мужем. В теории понимала, что папа может выдать ее и за Тюля, но на практике тот был для нее лишь товарищем по играм, плюшевым мишкой сестренки. А вот Дени — да.

Я просто смотрел

Летом семьи снова встретились в Риаведи. Приехал Дени, закончивший третий и последний курс, на вид совсем взрослый, в форме Высшей школы информатики с серебристым шейным платком в фиолетовую полоску — не то чтобы он собирался носить это на даче, но не похвастаться не мог: полоски означали окончание школы с отличным результатом. За прошедший год мальчик сильно изменился. Вот оно и произошло, подумала Тереза, и сердце защемило. Теперь не стоит чесать за ушком парня, у которого бушуют гормоны — от греха подальше.

Дени привез крутой велосипед, купленный на стипендию: старый был ему маловат и перешел к Тюлю, а раздолбанный велик Тюля спрятали в сарае. Для Дени это было последнее свободное лето: едва выпустившись, он заключил контракт и к осени должен был явиться на какой-то военный корабль и приступить к службе не то младшим программистом, не то помощником сисадмина — Тереза толком не поняла. Больше ему не видать таких длинных отпусков — разве что когда дорастет до старшего командира и обретет авторитет и умение договариваться с начальством. Потому Дени намеревался оторваться. Накататься на велосипеде на год вперед, находиться на охоту до изнеможения, нажраться шашлыков до отвала и накупаться в озере на всю оставшуюся жизнь.

Вера захандрила. Ее собственный велосипед после многих лет эксплуатации пребывал в состоянии еще более плачевном, чем бывший велик Тюля, а Дени жадничал и покататься не давал. Не из сугубой вредности, просто он слезал с велосипеда только для того, чтобы искупаться, поесть или поспать. Ну, и еще ради охоты или рыбалки, но в это время Вера не могла воспользоваться великом, потому что пропускать охоту и рыбалку тоже не хотела.

Пятилетняя Аннет смеялась над сестрой. Еще бы, ее-то трехколесный велик был новеньким и в полном порядке.

Аннет не спалось. Кто только придумал, что дети должны по ночам спать? Совершенно дурацкий обычай. Она соскользнула с кровати, тихонько высунулась в коридор — ага, голосов родителей не слышно, — прокралась в комнату сестры и с милой улыбкой принялась ее щекотать:

— Верка! Верка, проснись!

Вера взвизгнула и проснулась. Под конец ей снились ласки учителя и, увидев перед собой укоризненную мордашку Аннет, прижимавшей палец к губам, она почувствовала себя неловко.

— Верка, давай удерем на озеро! — горячо зашептала Аннет. — В прошлый раз там было так клёво!

По ночам на озере и впрямь красиво. И вода теплее, чем днем — или так казалось оттого, что воздух холоднее? Вот только родители запрещали ходить на озеро одним. А тем более — ночью.

— В прошлый раз папа нас отругал, — заметила Вера, позевывая.

Причем, что самое обидное, ругали в основном Веру, хотя заводилой была Аннет. Мол, ты старше, ты должна быть умнее и предусмотрительнее и удерживать свою глупую сестру от опрометчивых поступков. Удержишь эту егозу, как же!

— А мы шуметь не будем, они и не проснутся. И даже не узнают, что мы уходили!

— Не боишься? Вот вылезет из озера огромный змей и тебя съест!

Аннет скорчила рожицу:

— Нет там никаких змеев! Даже маленьких. Папа просто пугает. Пойдем, Верка!

Вера свесила ноги.

— Где мои тапки, мелкое чудовище?

Дени тоже лежал без сна, сложив руки под затылком и глядя на тонкую тюлевую занавеску, колышущуюся от легкого ветра в открытом окне. И думал, между прочим, о Вере. Раньше он не придавал значения тому, что Вера — девочка. Забавная приятельница, часто ехидная, порой великодушная, безрассудно храбрая, много умеющая. Такая же, как приятели-одноклассники, просто немного странная. А теперь, увидев ее после долгого перерыва, Дени понял, что Вера — юная женщина. Пускай она часто одевается, как мальчик, но невозможно не заметить, что под майкой топорщится грудь, а под брюками — бедра.

За время студенчества Дени набирался знаний не только по