Игра судьбы - Скарлетт Сент-Клэр

Она отряхнула руки. — Он предал любовь, поэтому у него никогда не будет ее снова.

— Я не думаю, что твое наказание несправедливо, — объяснил Аид. — Но оно может создать монстра.

Она ухмыльнулась, выражение ее лица было озорным.

— Тогда он весь твой. Монстры — по твоей части, Аид.

В этот момент подошла Минфа, балансируя подносом с напитками. Именно так нимфа проводила большую часть своих вечеров в Невернайт — принимая заказы и доставляя их, флиртуя как со смертными, так и с бессмертными, и собирая информацию у самых элитных клиентов Аида.

— Леди Афродита, — сказала Минфа, передавая богине бокал розового вина. — Лорд Аид.

Она протянула стакан виски, и когда она отошла, он повернулся к Афродите, которая подняла на него светлую бровь.

— Что? — спросил он в ответ на ее вопросительный взгляд.

— Эта нимфа хочет трахнуть тебя, — сказала она.

«Ошибка, которую я никогда больше не совершу», — подумал он.

Аид не отреагировал на ее комментарий и вместо этого сказал: — Ты не часто украшаешь мои залы своим присутствием, Афродита. Что я могу сделать для тебя?

Она сделала глоток вина, ее глаза цвета морской пены встретились с его глазами.

— Я надеялась, что тебя заинтересует наша собственная сделка.

— Я не играю с богами.

— Всего лишь одна игра, Аид, — невинно сказала она, а затем подзадорила: — Ты боишься?

— Игра, в которую играют под этой крышей, никогда не бывает всего лишь игрой.

«Даже для меня», — подумал он. Всегда существовала возможность проиграть, и он, как правило, терял столько же, сколько и смертные, которые заключали с ним сделки, но их просьбы он мог удовлетворить. Он не доверял тому, о чем просила Афродита. — Зачем тебе игра? Чего ты хочешь, богиня?

— Почему я должна чего-то хотеть? — спросила она. — Возможно, мне просто скучно и я нуждаюсь в развлечении.

— Нет ничего более опасного, чем скучающая Афродита, — размышлял Аид.

Она надулась. — Пожалуйста, Аид?

Он встретился с ней взглядом и отпил из своего стакана, прежде чем ответить.

— Нет, Афродита.

Ей нужно было нечто большее, чем просто развлечение. Он видел это по ее поведению, напряженная и непреклонная. Что-то привело ее сюда, и, если ему нужно было догадаться, это было связано с ее мужем.

— Хорошо.

Она вызывающе вздернула подбородок.

— Ты вынудил меня.

Он пристально посмотрел на нее, зная, что она собирается сказать дальше.

— У меня есть неиспользованная благосклонность от тебя, Аид. Я хочу ею воспользоваться.

Благосклонность, оказанная между богами, была подобна кровному договору. Однажды даровав, ее нельзя была забрать обратно.

— Ты потратишь милость на игру в карты? — спросил он. Он знал ответ — что бы ни привело сюда Афродиту, это стоило того, чтобы воспользоваться благосклонностью.

Ее глаза вспыхнули. — Это того стоит.

Он сделал глоток виски. Сдержавшись от того, чтобы сказать что-нибудь, о чем он мог бы пожалеть, прежде чем он выдавил:

— Одна игра, Афродита, не больше.

Она просияла, как будто он подарил ей звезды на небе. — Спасибо, Аид.

Аид щелкнул пальцами, и они вдвоем телепортировались в Рубиновый люкс наверху. Это была одна из нескольких комнат, которые Аид использовал, когда играл со смертными. Все они были названы в честь драгоценных камней. Он выбрал эту комнату намеренно, как своего рода укол в адрес Афродиты. Рубин был символом страсти — то, чего ей как раз не хватало. Стены были красными, а черная ткань была задрапирована от пола до потолка, обрамляя чувственные монохромные фотографии. В центре стола, освещенного приглушенным светом, лежала колода нераскрытых карт.

Когда Аид занял свое место, он предложил их Афродите. — Ты хотела бы заключить сделку?

— Нет.

Улыбка изогнула ее губы. — Я позволю тебе сохранить немного власти, Аидоней.

Он свирепо посмотрел на нее. Ему не нравилось это прозвище. Смертные использовали его из страха. Теперь она назвала его так, чтобы подразнить.

— Тогда в блэкджек.

— Пять карт, — сказала Афродита. — Тот, кто выиграет больше всего, устанавливает ставки.

Аид согласился и проиграл после первой раздачи. Его пальцы на бедре сжались в кулак.

— Что ты видишь, когда смотришь в мою душу, Аид? — небрежно спросила Афродита, поджав губы, когда он снова раздал карты.

В этом вопросе не было ничего удивительного. Он часто получал такой вопрос, но никогда от Афродиты.

— Почему ты спрашиваешь?

Когда она встретилась с ним взглядом, он увидел, что она серьезна и что она боится правды. Это было видно в ее глазах, тень, промелькнувшая на ее лице. Она недолго смотрела на него, прежде чем сосредоточиться на своих картах.

— Ещё одну карту, — сказала она, и Аид дал ей еще одну карту, прежде чем раскрыть свои карты — у Аида было два туза и двенадцать бубен, у Афродиты — перебор. Она нахмурилась из-за своего проигрыша, но продолжала говорить, пока Аид раздавал карты.

— Мне просто интересно, так ли я ужасна, как, кажется, думает Гефест.

Афродита не была ужасной, но ее союз с Гефестом ожесточил ее сердце и сломил дух. То, что осталось, — это злобная и циничная оболочка.

Аид тоже когда-то был озлоблен, но в отличие от Афродиты, которая справлялась со своим гневом и одиночеством, развлекаясь со смертными и богами, он изолировал себя ото всех, пока единственное, что люди могли делать, это сочинять истории и сказки о неуловимом Боге Подземного мира.

— Гефест не считает тебя ужасной, Афродита. Он просто боится полюбить тебя.

Она издевательски рассмеялась, поэтому Аид бросил вызов: — Ты когда-нибудь говорила ему, что любишь его?

— Какое это имеет отношение к моему вопросу?

Прямое, хотел сказать Аид.

— Ты была подарком Гефесту в то время, когда выставляла напоказ своих любовников. С его точки зрения, ты была невестой поневоле.

Не имело значения, что Аид знал правду. Афродита всегда была очарована Богом Огня. В древние времена, в тех редких случаях, когда Аид отправлялся на гору Олимп, он ловил ее на том, что она наблюдала за Гефестом, в основном хмурясь, потому что он не уделял ей внимания.

Но Аид также хорошо знал Гефеста. Бог был другим. Он не стремился быть в центре внимания, был не разговорчив. Он получал удовольствие от одиночества и инноваций, и в глубине души он чувствовал себя… недостойным, в основном из-за отношения к нему в древности. Как одноногий бог, он часто — и ошибочно — подвергался насмешкам. Со временем Гефест адаптировался, смастерил протезы и теперь ходил с одним из них, сделанным из золота.

— Я не удивлен, что Гефест не заинтересован в