Идеальные незнакомцы - Джей Ти Джессинжер

Но когда наши взгляды встречаются в этот раз, я не готова к этой силе.

Однажды я наступила на провод под напряжением. Мне было восемь лет. Во время бури в нашем дворе был поврежден электрический столб, который упал на землю. Я выбежала на улицу, чтобы исследовать, прежде чем предостерегающий крик отца остановил меня, и сила напряжения, которая пронзила мое тело, когда моя босая нога коснулась провода, отбросила меня на половину двора.

Глядя в прекрасные голубые глаза этого незнакомца, я чувствую то же самое.

— Я Джеймс.

Его голос стал хриплым. В его теле появляется новое напряжение, будто он сдерживается, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться ко мне.

А может, это мое воображение, которое безудержно разгулялось.

— Оливия, — произношу я.

В наступившей тишине звуки кафе кажутся невыносимо громкими. Звон столового серебра о тарелки. Болтливые голоса переходят в нервные крики. Румянец на моих щеках растекается по шее, а пульс зашкаливает.

Никогда еще мужчина не смотрел на меня так, с такой грубой, бесстрастной интенсивностью.

Я чувствую себя голой.

Чувствую, что меня видят.

Когда рядом со мной появляется официант, я едва не выпрыгиваю из кожи.

— Мадам. — Излучая снисходительность, он протягивает мне меню десертов и предлагает насмешливый поклон.

— Я передумала. Я просто оплачу счет и уйду, спасибо. — Я снимаю сумочку с кресла и ищу в ней кошелек.

— Ты говорила, что ждешь кого-то, — напоминает мне Джеймс.

— Я солгала.

Джеймс откидывается на спинку стула и пристально рассматривает меня. Официант переглядывается между нами, выгибая бровь, потом говорит что-то по-французски Джеймсу, который качает головой.

У меня возникает ощущение, что они знакомы, что Джеймс - постоянный посетитель, и я решаю, что больше никогда сюда не вернусь.

Я бросаю несколько купюр на маленький черный пластиковый поднос, на котором лежит мой счет, и встаю, поспешно наткнувшись на стол и опрокинув стакан, безуспешно пытаясь не заметить, как три молодые женщины за соседним столиком осматривают меня с ног до головы и шепчутся друг с другом.

Эти хихиканья. Эти ехидные, насмешливые улыбки.

Когда-нибудь они станут такими, как я, которые будут мчаться к сорока с растяжками и морщинами и новым сочувствием к другим, которое принесет только разложение собственного тела и вес всех разбитых мечтаний, но сейчас они красивые и самодовольные, уверенные в своем превосходстве над неуклюжей туристкой, которая с ужасом отступает от первого настоящего чувства, которое она испытала за долгие годы.

Я не оглядываюсь, когда выхожу, но чувствую прожигающий взгляд Джеймса, следящего за мной вплоть до двери.

Каким-то образом, на этот раз я знаю, что это не мое воображение.

Глава 2

Квартира Эстель - это дитя любви Букингемского дворца и марокканского борделя девятнадцатого века.

На неоклассической витрине выставлены памятные тарелки из фарфора с королевской свадьбы Чарльза и Дианы в 80-х годах. Диваны из красного бархата покрыты пурпурными шелковыми подушками. Золотые кисти оттягивают бордовые парчовые портьеры с высоких окон, главная ванная комната - буйство инкрустированной индиго-зеленой мозаики, а стены гостиной украшают импозантные картины маслом в позолоченных рамах с изображением мрачных предков и охотничьих отрядов на лошадях. Потолки изобилуют мешаниной осветительных приборов - от витиеватых хрустальных люстр до резных бронзовых фонарей, инкрустированных цветным стеклом.

Декоратор был явно шизофреником, но каким-то чудом все противоречивые элементы сочетаются вместе, что делает место уютным.

Неудивительно, что мне нравится его эксцентричность. Чем старше я становлюсь, тем рациональнее кажутся странности.

Я зеваю и вытягиваю ноги под простынями из египетского хлопка на массивной кровати с балдахином Эстель, когда слышу стон. Он доносится сквозь окно, которое приоткрыто во двор.

Я замираю, прислушиваясь.

Стон повторяется, на этот раз громче. Я натягиваю простынь на лицо и глубоко вздыхаю, поскольку стоны продолжают увеличиваться в громкости и продолжительности. Быстрый взгляд на часы подтверждает, что еще нет шести утра.

Я не могу быть человеком в такое время без полчашки кофе и чего-то с таким количеством сахара, что может вызвать диабетическую кому, а те двое напротив меня набросились друг на друга, как кролики. Кто обладает такой энергией?

— Наверное, это все наркотики, — говорю я пустой комнате, когда блондинка приближается к оргазму. Надеюсь, что стеклопакеты выдержат ее пронзительные крики.

Вдруг я злюсь. Что, черт возьми, эти люди думают о себе, нарушая мой первый ночной сон в месте, которое Эстель назвала успокаивающим и целебным? Этот шум точно не успокаивает или исцеляет, вот что я вам скажу!

Меня, во всяком случае. Судя по звукам, блондинку исцеляет изнутри какой-то довольно эффектный член.

Откинув простыни, я смотрю в потолок. Раздумываю, стоит ли выбить окна и выкрикнуть им нецензурную брань или оставить на двери письмо с парой крепких слов, когда понимаю, что мой мозг - единственная часть моего тела, которую раздражают игривые выходки моих соседей.

Остальная часть меня возбуждена.

За считанные секунды я вступаю в умственный спор с собой и еще одним голосом, который принадлежит Келли, потому что она знает все мои самые темные тайны и всегда появляется в моей голове без предупреждения.

Давай, девочка. Потри немного. Ты это заслужила.

Пожалуйста. Я не собираюсь мастурбировать под звуки того, как мои соседи занимаются сексом.

Почему нет, черт возьми? Они же такие сексуальные!

Потому что это извращение, вот почему. И они не сексуальные, а показушные.

Ага. Вот почему твой женский сад только что вспыхнул, потому что они не сексуальные.

Женский сад? Тебе что, девяносто? И я ничего не могу поделать, если у моей вагины есть собственный разум! Это не значит, что я должна ее слушать!

Точно. Ты не слушаешь. Тогда, я удивляюсь, почему у тебя рука между ног?

Я стону, прогоняя разговор из головы, сжимаю бедра и очень стараюсь не наслаждаться ощущением, как мои пальцы трутся туда-сюда по влажному шву пижамных штанов.

Стараюсь - и эффектно проваливаюсь.

Честно говоря, я шокирована, что до сих пор испытываю какие-то эротические чувства. Прошли годы с тех пор, как малейший проблеск тепла касался моего крестца, еще больше лет до этого я пыталась удовлетворить себя. У меня была, как я считаю, полноценная сексуальная жизнь с моим мужем, хотя мы не были авантюристами ни в каком смысле. И хотя в последних углях нашего брака секс исчез совсем, я никогда не прибегала к самоудовлетворению, потому что никогда не имела к этому желания.

Мое либидо умерло вместе со всем остальным, что имело