Бывший. Сжигая дотла - Саша Кей

Но взгляд его мгновенно впивается в расстояние между моими коленками.

Сердца у него нет, зато есть член. И я даже отсюда вижу, что он по-прежнему меня хочет. Демон только им и думает. Единственное чувствительное место.

Как он там сказал? «Меня не интересуют бэушные вещи».

Интересуют, еще как.

— Какая же ты сука, — хрипит он, а я подтягиваю подол платья чуть выше и удостаиваюсь горящего ненавистью взгляда.

Что такое? Думал, я как обычно, разревусь и убегу? Буду тебе что-то доказывать? Просить прощения, не зная за что?

Ты облил меня помоями, и я не собираюсь больше унижаться. Мне кажется, даже Рэм, не доверявший мне с самого начала и потом возглавивший эту травлю, и то быстрее поймет, но не ты.

До сих пор не понимаю, зачем все было поступать со мной так. Не нужна — брось. Я бы повыла, но собрала себя. Выяснилось, что все просто: игрушка оказалась бракованной, и прежде, чем выкинуть, ее надо сломать. Так? И весь устроенный фарс был поводом от меня избавиться.

— Тебе всех бабок мира не хватит, — разлепляю я непослушные губы. — Я скорее благотворительно под первого встречного лягу.

— Как ты заговорила, а прикидывалась овечкой.

Пожимаю плечами. Как разговаривать с ним по-другому, я не знаю.

Перед глазами как в ускоренной съемке проносят все унижения: шепотки, насмешки, указывания пальцами в универе, подкаты уродов с предложением перепихнуться по-быстрому под лестницей у гардероба за пятикатку, даже препод один не постеснялся.

Это стало последней каплей, и я с трудом перевелась в другой вуз, на платный. И мне приходилось практически выживать, потому что стараниями этой шайки меня лишили подработки, а жить на стипендию нереально. Но такой аморальной особе, как я, никто не доверял своих детей.

Я нигде не чувствовала себя спокойно и в безопасности. Хотелось забиться в самую глубокую нору. А когда меня у дома стали караулить всякие извращенцы… Тогда-то нервы и сдали. Если б не Жанка…

— Ты зачем приперлась? — вопрос Демона отвлекает меня от ковыряния вскрытого нарыва.

Действительно, зачем я здесь? Хотела сделать ему больно? Смешно.

Ему чихать.

Зачем на самом деле я пришла? Какие надежды лелеяла?

Я беру на вид чистый стакан и толкаю к нему. Проехав по столу, он со звоном ударяется в стакан Демона и тормозит.

— Налей.

Демон накатывает как себе, больше половины. Задерживает стакан в руках, у меня ощущение, что он сейчас выплеснет на меня его содержимое, но нет. Ставит на середину.

Отпиваю. Ну и дрянь. По мне, ничем не лучше водки.

— Так зачем?

Наверно, за этим и пришла. Увидеть в его карих, так мною любимых глазах кладбище своих надежд.

Демон — мой первый и единственный, надо это исправлять. Кажется, все. Это последний сеанс.

Порывшись в кармане, достаю тоненькую золотую цепочку с подвеской.

Выкинуть ее я тогда так и не смогла, отправить по почте не решилась, носила в кармане, надеясь ее потерять, обронить, но она, как цепь поводка, меня не покидала.

Иногда я про цепочку забывала, но чаще автоматически перебирала пальцами в моменты задумчивости.

Она мне была дорога, как последняя светлая вещь, связанная с тем временем. Окошком в счастливые воспоминания. И отдавать ее осознанно мне больно, только все равно это ведь все было ложью.

— Оставь себе за услуги, — шипит он.

И в душе заныла и оборвалась последняя струна.

Горько усмехнувшись, опускаю цепочку в стакан со следами моей помады и поднимаюсь.

— Не стоило приходить, если не собиралась подзаработать, — догоняет меня его злоба. — Нехрен рядом со мной отираться, больше не присосешься.

— Ты мне не указ. Я сама по себе, — рублю я, горло сдавливает спазмом, отвернувшись, застегиваю молнию косухи. — Мне понравилось твое поведение сегодня, его и придерживайся, а еще лучше, при встрече сделай вид, что мы незнакомы.

Не успеваю дойти до двери, как позади слышу визг металлических ножек по плитке и заполошный звон стекляшек на столе. Оборачиваюсь и тут же оказываюсь впечатана в твердое тело, пахнущее так знакомо, что голова идет кругом.

— Не знал, что ты еще в городе, — его рука сжимается на моем горле. — Думал, у тебя хватило мозгов свалить к ебеням или откуда ты там родом. На глаза мне не показывалась и правильно делала.

Держа меня в охапке, он двигается вместе со мной, не замечая моего сопротивления, и ударом прижимает телом к стене. Одной рукой задирает подол и хватается за ягодицы, пальцы впиваются так, что завтра точно будут синяки. Демон с пустыми глазами нависает, вдавливая в меня свой стояк. Нагло трется о низ моего живота.

Кошмар в том, что при всей ненависти, что меня захлестывает, его порочность и движения, недвусмысленно показывающие в каком единственном качестве он меня воспринимает, вызывает у меня жар и волнение. Но в отличие от скота у меня причиной этого являются прошлые эмоции, а не физиология.

— Ты пробил дно, Демон. Отпусти, — цежу я, чувствуя, как он сдвигает трусики, и извиваюсь, чтобы не позволить ему забраться в них.

— Признайся себе зачем пришла, — выдыхает он в лицо пары виски, — течешь от меня, захотела повторить. Только, блядь, не выйдет. Для тебя у меня есть единственное предложение — безропотной дырки рядом.

У меня в глазах темнеет. Я со всей дури наступаю ему сапогом на босую ногу.

Глава 5

Демон

Сдохнуть можно.

Реальность шатает не по-детски.

Инга.

Ее даже ласково не назовешь. Ингочка? Ингуша?

Бред. Я звал ее малышкой, своей девочкой. И готов был любому за нее горло перегрызть.

Вспоминать тошно, как я кружил вокруг нее, как чуть не сдох на ней от счастья в наш первый раз. Забралась под кожу, не выдерешь.

Нежный олененок обернулся сукой, которая меня чуть не сломала.

И я ее выкинул из жизни. Разом. В