Любовь и Гниль: Парень встретил девушку - Рейчел Хиггинсон

— Двигайся, двигайся, двигайся! — крикнул я шёпотом, но Нельсон уже уловил звук.

Мы вскочили по лестнице как раз в тот момент, когда сработала ловушка, которую мы с Нельсоном установили, когда только переехали сюда. Тщательно сконструированная сеть из кастрюль, сковородок и стольких хрупких предметов, сколько мы могли вместить в самодельную сеть, упала на пол, что было бы очень громким сигналом тревоги, если бы кто-то пытался проникнуть незамеченным. Жаль, что нас уже предупредили. Обломки были подняты к потолку лестничной клетки, закреплены верёвкой, которая змеилась под дверью и была привязана к тяжёлой вешалке с одеждой и скрытыми грузами. Вес был равномерно распределён так, чтобы стойка не двигалась и сетка не упала, если кто-нибудь не перережет верёвку.

Я подумал, что это было довольно умно.

Стекло разлетелось вокруг нас крошечными режущими осколками, а лязг кастрюль и сковородок звенел в моих ушах, как ревущий товарный поезд. Выстрелы из пистолета прервали грохот обломков и привели меня в движение. Дверная ручка дребезжала от неоднократных попыток открыть её. Я держал пистолет наготове в руке, каким-то образом обретая подобие рационального мышления, несмотря на то, что девушка с другой стороны делала всё возможное, чтобы затуманить мой разум. Я сделал успокаивающий вдох и бросился к двери.

Этих девушек преследовали. Что-то преследовало их, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что это было. Я должен был им помочь.

Это может вернуться, чтобы укусить меня за задницу, и я поклялся, что это не имеет ничего общего с этим глупым влечением, которое я испытал. Я был обязан спасти их. Я мог бы быть осторожен с этим.

Но они нуждались в моей помощи, мои действия не подлежали обсуждению.

Я услышал разочарованный крик:

— Открывайся, чёрт побери!

И поэтому я ответил соответственно. Я рывком распахнул дверь, чтобы пригласить их внутрь, как раз в тот момент, когда девушка, которая так всецело завладела моим вниманием, буквально влетела внутрь. Её тело представляло собой изящное месиво из размахивающих длинных конечностей и развевающихся чёрных волос. Её появление произошло так быстро, что у меня даже не было времени протянуть руку и поймать её, хотя, поскольку я всё ещё оценивал, представляет ли она угрозу или нет, я не был уверен, что помог бы ей, если бы подумал.

Её подруга была прямо за ней и закричала:

— Какого чёрта, Риган?

Риган.

Так звали девушку.

Дверь захлопнулась с последним зловещим стуком.

Чувство настолько сильное и уверенное охватило меня, что я мог только смотреть на девушку, всё ещё стоявшую на четвереньках подо мной. Она загипнотизировала меня даже оттуда, снизу. Вероятно, ей было больно, и, скорее всего, у неё всё ещё было оружие. Но эта девушка собиралась изменить мою жизнь. Я чувствовал это в своей бурлящей крови, в вздымающейся груди, во всех метафизических частях меня, которые пробуждались и оживали после очень долгого сна.

Наконец, рациональная часть моего мозга включилась, и я снял предохранитель и отодвинул патронник своей «Беретты» 40-го калибра.

— Не двигайся, — приказал я своим самым страшным голосом.

Я ждал, что они начнут плакать или кричать. Они могли запаниковать в любую секунду. Я знал по опыту, что так оно и было. Подруга, стоявшая у двери, начнёт безудержно рыдать, а девушка у моих ног неизбежно станет молить о пощаде. Мы заверим их, что, конечно, не хотели причинить им вреда, но это не имело бы значения. Они станут жалкими в своей попытке выжить.

А может, и нет. Может быть, они предложат нам что-нибудь, продадут свои тела в обмен на место для сна. Не то чтобы мы, конечно, согласились бы, у нас были стандарты, и мы не были полными животными. Но у таких девушек, как они, было одно преимущество, более сильное, чем всё остальное, и в этом уродливом мире они продавали свои души и научились использовать свои тела в качестве платы за всё, что им было нужно.

Или, может быть, они удивили бы меня, вступив в драку.

Хотя, наверное, я был больше всего удивлён, когда ничего этого не произошло.

— Из огня… — пробормотала она.

Я ухмыльнулся, потому что она была права, и потому что они не могли меня видеть.

— Да в полымя, — произнесла Риган голосом, который был подобен бальзаму на открытую рану.

Этот голос. Не голос одного из моих братьев, он не был от кого-то, кто был связан со мной или мужчины. Он был свежим, женственным и достаточно хриплым, чтобы моя кровь снова забурлила от этой незнакомой жизни и желания.

Скоро ей нужно будет снова заговорить. Мне это нужно. Мне нужно услышать, какие ещё слова можно было бы произнести так саркастично, но в то же время так бесспорно мило и почти интимно звучаще. Но сейчас мне нужно было держать себя в руках.

Я посмотрел на её подругу и потребовал:

— Ты, бросай пистолет и подними руки вверх.

Нельсон наконец-то собрался с мыслями, что он делал всё это время? Любитель. Он, наверное, был ошарашен девушками. Прошло целых полтора года с тех пор, как мы были так близки к кому-либо из них. И, по крайней мере, три месяца с тех пор, как хотя бы мельком видели одну из них.

У него, наверное, был стояк.

Наконец, я услышал, как щёлкнул пистолет Нельсона. Риган всё ещё горбилась у моих ног, и моё глупое сердце начало изнывать, когда я понял, что ей, вероятно, было очень больно. Я не мог испытывать сострадания к этой девушке, пока не убедился бы наверняка, что она не представляет никакой угрозы.

Пистолет её подруги с грохотом упал поверх обломков, и она раздражённо бросила:

— Прекрасно. В любом случае, он был пуст.

Я почувствовал желание снова улыбнуться. Боже, когда я в последний раз по-настоящему улыбался? Нельсон, должно быть, чувствовал то же самое, потому что он подавился лёгким смешком, прежде чем сдержался.

Я снова обратил своё внимание на Риган и сделал медленный вдох, чтобы успокоиться.

— А теперь ты, — сказал я. — Медленно встань.

Я хотел, чтобы она была медленной больше ради неё, чем ради меня. Её колени, должно быть, были разбиты.

— А мне обязательно это делать? — спросила она с болью в голосе.

— У тебя идёт кровь, — напомнил я ей.

Теперь, когда я контролировал ситуацию, ей нужно было встать, пока она не подхватила столбняк или что-то в этом роде.

Она