Измена. Сбежать от мужа - Элль Ива

Я ошарашенно вздохнула, поняв, что прошлая ночь стала единственной за всё время, что мы провели раздельно. Даже сильно задерживаясь на работе, муж ночевал дома. И просыпались мы всегда вместе.

Но не сегодня.

Марк поднял голову, поймав мой взгляд, и я невольно вздрогнула, чувствуя, как по спине прошелся неприятный холодок. Меньше всего мне хотелось быть замеченной. Но не вышло.

Пусть бы он прошел мимо, лишь по странной случайности оказавшись в том же месте, что и я. Однако Марк словно точно знал, где искать.

И почему я чувствую себя виноватой? Это ведь он мне изменил, выставив с вещами за порог, разве нет?

Звякнул колокольчик, и спустя секунду меня обдало знакомым горько-сладким мужским парфюмом с нотками кедра и бергамота.

Я даже не повернула головы, когда мужчина, легко отодвинув барный стул, присел рядом.

Так и сидела возле своей массивной сумки с вещами, потягивая остывающий капучино.

Зачем он явился? И, главное, кто ему подсказал, где искать?

— Идём домой, Агата, — услышала я и недоуменно моргнула.

Очень странно было снова слышать его низкий вкрадчивый голос. После целой ночи собственной независимости.

За стеклом сновали редкие прохожие, мелькали машины и шумел обычный осенний день. А здесь, в уютном тепле маленькой кофейни мой бывший любимый…что? Пытался вернуть меня обратно? Это после всего, что он натворил?

Не сдержавшись, я повернула голову, встречаясь с ним глазами и даже не зная, что ответить на подобное.

То есть, вчерашнее мне просто приснилось? Или это в норме вещей вышвыривать за порог после собственной измены, чтобы на следующий день делать вид, что ничего не стряслось?

Он верно понял моё выражение и выдохнул, словно бы нехотя:

— Прости, это было нелепое недоразумение.

У меня даже рот чуть приоткрылся от удивления. Вот так значит, да?

Сейчас, без привычного макияжа и прически, в своем любимом старом свитере и потертых джинсах, я словно вернулась в прошлое. Своё независимое и свободное прошлое.

Туда, где никто не мог мной командовать, настаивая носить определённые вещи, или посещать салон раз в неделю. Запрещая возвращаться домой позднее девяти вечера, словно я была своевольным подростком, а не женой.

Эта ночь разделила жизнь на до и после, и после мне нравилось куда больше.

— Я никуда с тобой не пойду.

Меж его темных бровей резко обозначилась знакомая складка. Я прекрасно знала, что это значит.

— А я тебя и не спрашивал, солнце моё. Допивай кофе и идём.

Мои пальцы дрогнули, отодвигая холодную чашку.

— Я никуда не пойду с тобой, Марк.

Одна его темная бровь вопросительно дернулась вверх.

— Ты мне изменил, забыл? А ещё сам собрал мои вещи. Причём заранее! Возможно, тебе даже помогала та…то нелепое недоразумение. И теперь ты просишь меня вернуться? Тебя ничего не смущает сейчас?

— Я не прошу, — припечатал он, вскидывая руку и беря меня пальцами за подбородок.

Такой знакомый и привычный жест. И я знала, что за ним последует, потому резко дернула головой.

— Не трогай меня. Сначала объясни…

Хотя, так ли мне нужны были его объяснения? Я смотрела на мужчину во все глаза, не понимая, что происходит. Что это такое было вчера, для чего?

И всё же он мог поступить иначе. Не разыгрывать тот дурацкий спектакль, а просто сказать, чтобы я ушла. Просто и понятно, безо всяких измен.

Я даже представила себе эту сцену:

— Пошла вон. Вещи в коридоре. Ключи оставишь.

И я бы смотрела в ледяные глаза мужа, чувствуя, как становится трудно дышать.

— Но я твоя жена…

— Была. Надоела. Дверь там.

Неужели я стала бы что-то выяснять? Разумеется, нет. Просто плюнула бы ему под ноги, сохранив остатки гордости и ушла, высоко подняв голову.

И тогда у него не было бы ни малейшего морального права даже находиться со мной рядом, не то, что разговаривать.

Однако прошлая ночь оказалась настолько странной и неоднозначной, что Марк посчитал иначе. Хотя меня в нём редко когда что-либо удивляло.

— Так было нужно, — ответил он, подхватывая мою тяжелую сумку и невозмутимо шагая на выход.

Эй!

Вот так всегда, моего мнения не спросили. У этого великолепного внешне мужчины был один веский недостаток — он всегда делал только так, как хотел сам, не считаясь больше ни с кем.

— Нет, я не хочу обратно. Я хочу развод!

Он медленно обернулся, окинув взглядом, словно обжег.

Немногочисленные посетители кафешки тут ж поспешили отвести глаза.

Не сказав ни слова, мужчина вышел на улицу. Я проследила, как он невозмутимо закинул мои вещи на заднее сиденье своего внедорожника и со вздохом шагнула следом.

Не для того я таскала на себе эту сумку, чтобы так просто ее отдать.

Марк стоял возле машины, приоткрыв для меня дверцу рядом с водительским местом. Но я проигнорировала его жест, и открыла пассажирскую, чтобы забрать сумку. Но он не позволил.

Схватил за плечо, рывком притягивая к себе.

На смуглом лице резко обозначились желваки. Марк был дико зол. Приблизившись настолько, что я почувствовала запах его мятной жвачки, он зловеще прошептал:

— Садись в машину, Агата. Иначе поедешь в багажнике.

5

И откуда вдруг взялась смелость? Я уперлась ладонями в мужскую грудь и потребовала, копируя его тон:

— Хватит командовать, Марк! И убери руки, или я сейчас заору на всю улицу!

— Ну попробуй, — усмехнулся тот, резко хватая меня поперек талии и быстро запихивая в машину.

Дверца захлопнулась, а открыть ее обратно я не смогла. Центральный замок сработал мгновенно.

Подобного я не ожидала. Еще никогда Марк не демонстрировал свою силу вот так, грубо и бесцеремонно.

Мои руки дрожали, сцепившись на коленях, а сердце колотилось где-то в горле.

— Чего ты добиваешься? — спросила я у него, стараясь быть спокойной, но голос дрожал, выдавая страх. — Силой притащишь в квартиру, запрешь, заставишь спать на той же кровати, где кувыркался с этой женщиной? А что потом? Я уже решила, что мне больше не нужны эти отношения. Мы можем расстаться мирно, но ты, я вижу, на это не настроен.

Он промолчал, потянувшись, чтобы пристегнуть мой ремень безопасности. Я только прикрыла глаза, когда тот оказался непозволительно близко. Так близко, что я почувствовала тепло его кожи.

Этими же руками он тискал вчера непонятную шалаву, а сегодня касается меня. И никаких противоречий не видит. Меня невольно передернуло от брезгливости, а к горлу подступила тошнота.

Но следовало что-то делать. Не пускать же всё