Разлученные - Виктория Цветкова

шаги. Девушка насторожилась и вскочила, снова напряженная как пружина. Ключ заворочался в замочной скважине, и на пороге показалась плотная фигура Ингмара тэ’Марсо. Рена отступила подальше от двери. Отец редко обращал внимание на дочь — только по жалобам гувернанток или второй жены, а тогда в ход шли угрозы и даже трость. Отец бухнул о пол тяжелый, окованный металлом сундучок и мрачно взглянул на дочь.

— Вот подвенечный наряд твоей негодной матери, наденешь его. Порода Арин дает о себе знать! Та убежала, бросив меня с дочерью, когда позвал какой-то проходимец. И ты, такая же дрянь, готова пойти против воли родителей.

— Я не бегу из дома, отец. Я лишь не хочу замуж за этого увечного графа!

— Увечность жениха ей не по нраву! Что ж тебе в ней, в этой его руке? Он не мастеровой, средства к жизни и так имеет. Зато аристократ, а тебя сделает сьеррой!

— Ах, разве это дает счастье, отец?

— Ты, девчонка, как и своя мать, не понимаешь, что есть счастье. Смазливая мордашка — не навсегда, а титул и богатство — дают вес человеку. Эх, да что с тобой говорить, ты вторая Арин. Но тебе сбежать и опозорить нас не позволю! Ты выйдешь замуж сегодня же, а там — пусть муж за тебя, шалопутная, и отвечает.

Рена пошатнулась, словно отец ударил ее.

— С-cегодня? — Девушка ущипнула себя за запястье, чтобы убедиться, что это не кошмар и не бред. — Но это невозможно!

— Все возможно, если в кошельке водятся золотые леи. А твой жених не скупится! Селезия уже послала предупредить жреца в храме… Чтобы к рассвету ты была готова, слышишь? Пришлю служанку, она пособит со сборами.

Дверь закрылась, со скрипом провернулся ключ. Вскоре почтенный лейр вернулся, втолкнул в комнату молоденькую служанку в длинном белоснежном фартуке и, посчитав отцовский долг выполненным, удалился окончательно.

— Уф, ну дела, барышня вы моя бедная! — затараторила Лия, когда тяжелые шаги лейра прогрохотали по лестнице вниз. — Выдают вас за того анвалида! Мужчина он, конечно, видный, этого не отнять, но больно строгий!

Рена подскочила к девушке, схватив ту за руки. Она была рада, что в помощь прислали милую легкомысленную Лию, а не старую каргу — служанку мачехи.

— Лия, дорогая, помоги! Я не хочу за графа и ни за что не выйду за него!

— Как не выйдете, моя вы лапонька? Жалко вас, но приведут в храм, а там уж не… — Девушка вдруг оборвала себя на полуслове: — Хотя постойте-ка… При нашем храме есть комнатка, где невеста может побыть одна и вознести молитвы Тее. Там окошко невысоко… О прошлом годе как раз, помните, дочь мясника с соседней улицы убежала с молодым приказчиком из зеленной лавки, и ее старый жених остался не у дел!

— А ведь и правда, эта история наделала тогда шуму. — Рена устало потерла виски и вновь принялась ходить по комнате. — Я не хочу навлекать позор на отца, но он сам твердит, что я в мать…

Лия со значением подняла кверху указательный палец.

— Старые слуги, те, что знали еще прежнюю хозяйку, говорят, правильно лейра Арин сделала, что сбежала! Житья лейр Марсо ей своей ревностью не давал, вот она и не выдержала.

— А я ее совсем не помню… Ох, давай же, Лия, помоги разобрать сундучок, который принес отец. Продумаем, что делать. Может, то окно в храме еще не заколочено.

Пока служанка возилась с ключом и неподатливым замком сундучка, Рена подошла к окну. Светало. Через щели в досках девушка разглядела очертания пышных кустов терлиции и сирени в своем саду. Цветов пока не было видно, только силуэты. Сколько сил и магии она влила, чтобы взрастить чудесный вечно цветущий сад! Теперь она уедет — ждет ли ее счастье или вечная тоска, а сад, как и часть ее души, останется здесь. Будет постепенно дичать, если раздосадованная мачеха, вообще, не прикажет выкорчевать ее растения, а на этом месте разбить газон. Она вечно грозилась это сделать.

Рена улыбнулась — взращенный ее любовью к природе сад подарил ей Яна и его любовь. Как-то утром молодой аристократ, удивившись красивому, четко спланированному садику в предместье, где селились богатые торговцы, заглянул сквозь живую изгородь и увидел ее. А Рена, которая возилась возле роз в простом рабочем платье и фартуке, увидела Яна. Так началась история их любви — с обмена взглядами, полными интереса, любопытства и восхищения. Символично, что взглядом все и закончилось. Когда мачеха тащила ее к выходу, в прекрасных синих глазах Яна кипели и гнев, и отчаяние, и тоска.

Закончилась их любовь. Или нет? Если только ей не удастся ускользнуть из цепких лап мачехи, все, действительно, закончится. Ах, говорят, не уйти от того, что предначертано богами…

Рена решительно подошла к маленькому бюро в углу комнаты и, схватив чистый листок, написала несколько строк. Не перечитывая, чтобы не передумать, свернула записку уголком и протянула служанке.

— Послушай, Лия, утром, как только нас выпустят, стрелой беги в особняк герцога Холдера и передай это послание эйсу Яну дей’Гарду лично в руки. От этого зависит моя жизнь, не подведи, дорогая! — Рена порылась в ящиках бюро и вытащила кожаный мешочек, в котором позвякивали монетки. — Вот возьми за услугу этот кошель — здесь все мои сбережения.

Лия поклялась, что выполнит поручение, а от награды отказывалась, но Рена, все-таки уговорила ее взять деньги. Очень может быть, что прознав, кто отнес записку молодому эйсу, мачеха выгонит бедняжку.

Служанка тем временем расправила на кровати свадебное платье лейры Арин — белоснежный набивной шелк и жемчужная отделка, скромный, очаровательный фасон. Наряд невесты дополняли длинная фата и серебристые туфельки. Все было в превосходной сохранности, благодаря бытовым чарам.

В груди разлилось тепло. Рена втайне любила мать — бессознательно, вопреки наветам и оскорблениям отца (а может, благодаря им?) — и сейчас словно получила ее благословение. Как счастлива была бы Рена, надев это платье, открыть двери храма рука об руку с Яном!

— Постойте, здесь что-то еще! — воскликнула Лия, запуская руку в сундук и вытаскивая крохотный мешочек из той же ткани, что и платье. — Тут что-то лежит… Бумага? И что-то тяжеленькое…

В коридоре послышались торопливые шаги. Рена выхватила мешочек из рук служанки и сунула в лиф бюстье.

В дверь забарабанил кулак мачехи.

— Чтоб через полчаса была готова, мерзавка! Граф торопится.

Куда он спешит? Еще темно на улице! Слыхано ли, чтобы свадьбы проводили перед рассветом!

Девушки тревожно переглянулись.

Рена зашла за ширму и скинула открытое