За каменной стеной - Мила Дрим

Краем глаза замечаю, как бледнеет мама.

Вот и ответ.

Значит, я единственная не знала о нашем реальном положении…

Судя по самоуверенной морде Мансура, все очень плохо.

Интересно, Садыков в курсе, какую «свинью» ему подложили?

Чувствую, как от лица отливает кровь, и следом к ногам подкатывает противная слабость.

— Вот, другое дело, — Мансур довольно скалится.

Настоящая гиена! Такой же подлый и мерзкий!

Левой рукой хватаюсь за полированные перила. Другой — по-прежнему обнимаю свой животик.

Слабость становится все ощутимее.

Когда же отстанут от меня?!

О, Всевышний, я так устала!

Мансуру плевать на мои молитвы, плевать на беременность.

Гляжу в его черные глаза, и вижу — он охвачен похотью. Грязный, мерзкий урод.

— Так что, Диляра, сейчас ты извинишься перед моей матерью, поставишь чайник и мы вместе сядем за один стол, как одна семья, — командует Мансур.

— Вы мне не семья, — выдыхаю.

Мансур хмурится, хрустит пальцами и делает шаг в мою сторону.

В этот момент дверь распахивается.

Я облегченно вздыхаю, потому что в дом заходит Садыков Руслан.

Никогда еще я не была так рада видеть его, как сегодня!

Руслан Садыков снимает солнцезащитные очки-авиаторы и окидывает Мансура немигающим взглядом.

Переводит взор на меня и громко вопрошает:

— Это что за клоун?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Ты кого клоуном назвал? За базаром своим гнилым следи! — оскаливается Мансур.

Руслан, игнорируя хамство Мансура, продолжает смотреть на меня.

— Это брат Фаиза… — еле шевеля пересохшими губами, сообщаю я.

— Он тебе угрожает? — глаза Садыкова глядят на меня, ожидая малейшего намека.

Не успеваю ответить.

Пытаясь успокоиться, нервно моргаю, и в тот же миг мощный кулак Руслана впечатывается в солнечное сплетение Мансура. Тот сгибается пополам и судорожно скрещивает на груди свои руки.

Садыков, как щенка, оттягивает Мансура за левое ухо и выволакивает за дверь.

Дверь закрывается.

Я стою и пораженно смотрю прямо перед собой на закрытую дверь.

В ушах мощными ударами пульсирует кровь.

— Кызым (татар. — дочка), — беспокойно зовет меня мама.

Вздрагиваю и перевожу на неё взгляд.

В больших синих глазах мамы мелькает беспокойство.

Дверь снова открывается, и раздается спокойный голос Садыкова:

— Диляра, ты готова?

Я поворачиваюсь к Садыкову.

Он стоит, как ни в чем не бывало.

Само спокойствие и уверенность.

«То, что нужно мне», — шепчет сердце, и я не могу не согласиться с ним.

Впервые в жизни меня защитил мужчина.

Для меня это целое событие. Знак, что я имею ценность.

— Диляра? — повторяет Садыков.

— Готова, — нервно улыбаюсь. Виновато смотрю на Руслана и добавляю:

— Только сумок много.

— Разумеется. Где они? Я отнесу, а ты пока попрощайся с матерью.

Указываю рукой в сторону зала.

Садыков кивает и, забрав первые сумки, выходит из дома.

Мама сжимает меня в объятиях, целует в обе щеки. Взволнованно шепчет:

— Хороший он мужик, кызым. Слушайся его.

Слабо киваю головой.

Хотелось уехать с улыбкой, чтобы никто не переживал, но непрошенные слезы уже обжигают мои глаза.

Не расплакаться бы как маленькой.

Не маленькая я давно!

За время брака с Фаизом успела повзрослеть.

Садыков делает еще два захода, и, наконец, забирает мою последнюю сумку и встает напротив нас с мамой.

— На улице свежо. Диляра, у тебя есть пальто?

— Есть, — я поворачиваюсь к маме, и она понимает мою молчаливую просьбу.

Мама приносит пальто и бережно набрасывает его мне на плечи. Стягиваю на груди плотную ткань и целую маму в щеку.

— Спасибо, — шепчу.

Слезы вот-вот польются по щекам. Спешно надеваю солнцезащитные очки и спускаюсь к Садыкову.

— Я вызвал охрану, они будут охранять ваш дом, — сообщает напоследок Руслан маме. — Если возникнут какие-то проблемы — звоните.

— Обязательно, Руслан, — мама провожает нас до двери.

Садыков выходит первым, я — следом.

Не успеваю сделать следующий шаг, как Руслан протягивает мне свою широкую, мозолистую ладонь.

Первый раз вижу такую руку.

Сильную и именно мужскую… Сегодня мне довелось уже видеть, как она умеет работать.

Робею, но все равно, вкладываю свои пальцы в ладонь Садыкова.

Его сильные пальцы сжимают мои. Надежно так и…

Многообещающе.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я вытягиваю перед собой ноги и облегченно вздыхаю.

Удобно-то как! Особенно тут, на заднем сиденье.

Машина Садыкова — седан представительского класса — воплощает в себе ощущение комфорта и безопасности.

Не то что спортивное купе Фаиза, в котором мои длинные ноги едва помещались. Каждый раз, когда я садилась в его машину, меня охватывал страх, что я не вернусь живой. Манера вождения Фаиза была ужасной и далекой от слов безопасность и ответственность.

— Диляра, там ремень. Пристегнись, пожалуйста, — раздается спокойный голос Садыкова.

Послушно выполняю его просьбу.

Как только в воздухе слышится щелчок от ремня, который я пристегнула, в моей голове тоже щелкает.

Ослепляя и оглушая, меня на несколько секунд накрывает осознанием, что у меня началась новая, совсем другая жизнь.

Жизнь с Садыковым Русланом.

Какой она будет?

Что меня ждет в его доме?

Захочет ли он уже сегодня предъявить на меня свои права?

От последней мысли кожа покрывается липкими мурашками.

Я намеренно не позволяла этому вопросу прокрасться в мою голову.

Уж слишком пугающий он. Знала, стоит только заострить на нем внимание — ужас парализует мой разум, и тогда я не смогу принять важное решение.

Тяжело вздыхаю, и следом слышу голос Садыкова:

— Диляра, тебя не тошнит?

Мне непривычно столь пристальное внимание к моему состоянию.

— Нет, спасибо за беспокойство, — отвечаю и не узнаю свой сдавленный голос.

В попытках отвлечься придвигаюсь к тонированному окну. Там мелькают картинки многоэтажек, аптек, магазинов…

Удивляюсь, когда взор цепляется за здание ЗАГСа.

Случайность или?…

Ответ приходит почти сразу. Машина Садыкова заворачивает на парковку и останавливается перед стеклянным зданием.

Дверь рядом со мной распахивается.

Прохладный воздух обдает мои щеки. Поднимаю голову и встречаюсь со взглядом Руслана Садыкова.

Он протягивает свою ладонь:

— Идем, мы недолго.

Вкладываю свои пальцы в мужскую ладонь. Властное тепло бережно окутывает их. Поражаюсь этим новым, прежде незнакомым мне ощущениям.

На улице холодает.

Пахнет морозом.

Сейчас бы большой бокал горячего какао и мамины вафли. Под ложечкой противно сосет.

Что это — голод или волнение?

Сердце учащенно стучит.

Волнение, это, определенно, оно.

В здании ЗАГСа вкусно пахнет цветами и праздником. Цокаю каблуками по мраморному полу. Знаю, что пора переходить на новую, более удобную, обувь, но для этого нужно прогуляться по магазинам, а я — все это время — была затворницей.

Приветливая женщина в темно-синем платье-футляре с улыбкой встречает нас.