Нечестивые клятвы - Мила Кейн

Я тихонько постучала в дверь Люси и стала ждать. Провела пальцем по старой деревянной табличке на двери, той, которую она сделала и хранила со времен нашего пребывания в приюте. Ее полное имя было написано блестящим розовым лаком. Люси. Несколько выцветших, отслаивающихся наклеек украшали углы, но это был максимум из того, что ей дали для создания собственного уголка.

— Люси, я вхожу. — крикнула я, когда она не открыла дверь.

Моя сестра свернулась в клубок на кровати, ее лицо было красным и опухшим от слез. Прошлой ночью я не слышала, как она плакала. Я погрузилась в своего рода смертельно глубокий сон, которому научилась, будучи студенткой-медсестрой последние пять лет. Идея заключалась в том, чтобы спать, когда есть возможность, независимо от того, что происходит вокруг.

Я села на кровать и потянулась к ее руке.

— Эй, ты не спала всю ночь?

— Я не могу перестать слышать этот ужасный звук снова и снова, — всхлипнула Люси.

Я схватила салфетку и протянула ей, наблюдая за тем, как она грубо высморкалась. В конце концов, она была права. Последние двадцать четыре часа были сущим кошмаром. Она видела, как убили ее парня. Она была там, когда это случилось. На его месте могла быть и она. Это было ужасающе.

Нет, реакция Люси была правильной. А вот моя нет. Тщательно отточенные навыки выживания помогли мне справиться с шоком. Но в глубине души зияющая пропасть паники грозила поглотить меня.

— А теперь его нет… — прошептала Люси, на её глаза снова навернулись слезы.

Я наклонилась и обняла ее. Конечно, я совсем не одобряла Мигеля для Люси, и никогда не прощу ему попытку продать ее, чтобы спасти свою шкуру. Но все же мне не нравилось видеть, как Люси страдает, и я хотела помочь ей справится с этим.

— Я знаю, это тяжело. Мне очень жаль. — тихо сказала я.

Обнимая свою убитую горем младшую сестру, я осознала, что стала немного жесткой по отношению к смерти. Учеба в школе медсестер и практика в отделении неотложной помощи могут сделать это с тобой. Я чувствовала хрупкость жизни и видела, как этот барьер ломается так часто, что теперь смерть редко шокировала меня. Однако прошлой ночью все было по-другому. Это не было угасание на больничной койке или остановка сердца на хирургическом столе, пока медики боролись за спасение с дефибриллятором. Прошлая ночь была жестокой. Я не могла выкинуть весь тот ужас из головы.

На прикроватной тумбочке завибрировал телефон. Я не узнала чехол.

— Чей это телефон?

Люси шмыгнула носом и потянулась за ним.

— Мигеля. Он дал мне его на хранение, потому что у меня в толстовке был карман.

На секунду она показалась мне такой юной, что у меня перехватило дыхание. Все, что я делала, бесчисленные дерьмовые подработки, жертвы, на которые я шла, — все это было ради того, чтобы уберечь ее от ужасной реальности мира, в котором мы жили.

Прошлой ночью я потерпела неудачу.

— У тебя его телефон? Люси, что, если он в розыске? Полиция могла бы отследить мобильник. — отчитала я её, новый страх пробежал по мне, разбудив эффективнее, чем любая доза кофеина.

— Ну и что? Я не собираюсь молчать о том, что они с ним сделали. — вызывающе произнесла Люси.

Телефон отвлек меня от спора с этим нелепым заявлением. Номер звонил почти двадцать раз. Пока я смотрела на него, выскочило сообщение.

Парень. Я сказал, что дам тебе шанс, и я его дал. Шанс стоимостью 25 тыс. Босс хочет знать, где деньги. Верни товар или выручку. Часики тикают.

Я выронила телефон, словно это была гадюка, пытающаяся вонзить свои клыки в мое запястье. После чего посмотрела на Люси.

— У Мигеля были при себе наркотики? Он что, торговал ими?

Глаза, полные слез, встретились с моими, а затем скользнули в сторону. Твою мать.

— Ты сейчас серьезно? Ты встречалась с каким-то дилером? С каким-то подражателем членам банды? Ты в своем уме?! — заорала я.

— Он мне нравился! Я и не ожидала, что ты поймешь, на что это похоже. — парировала Люси.

Я вздрогнула, ее неожиданная колкость задела меня за живое.

— Что это значит?

— Это значит, что не все хотят жить как робот и только работать, учиться, работать, учиться, а потом опять работать. Некоторые из нас хотят жить.

Я проглотила слова несогласия. Боль разлилась по моей груди. Единственная причина, по которой я работала всё чертово время, заключалась в том, чтобы обеспечить нам с Люси относительный комфорт. По привычке мой взгляд переместился на маленький будильник на прикроватной тумбочке сестры.

— Мне нужно идти. У меня работа, — пробормотала я, понимая, что подыгрываю ее обвинению, но не в силах ничего поделать с этим. Мне нужна была моя работа, и я любила ее. Это была моя мечта, и каждый день, когда я в одиночку обеспечивала нас, была для меня триумфом.

— Оставайся здесь. Ни с кем не разговаривай. Даже не думай обращаться в полицию. Те люди, которых мы видели, из семьи Де Санктис, они не играют в игры. Они опасны, и я не хочу, чтобы мы попали в их поле зрения. Мигель мертв, и ничто из того, что мы сейчас сделаем, не изменит этого. Мы лишь рискнем присоединиться к нему.

Мои слова прозвучали холодно. Люси в шоке уставилась на меня, словно только что обнаружила, что ее сестра наполовину демон. В каком-то смысле это было правдой. Как у ее опекуна, у меня была единственная цель, которую я всегда ставила превыше всего: остаться в живых и сохранить жизнь Люси. Все было очень просто. Наше выживание — вот к чему все сводилось. Я подозревала, что так было у всех, если отбросить все остальное. Все мы были просто крысами в лабиринте, отчаянно пытающимися выжить.

Я ушла от Люси, прихватив с собой проклятый телефон. Он был явной уликой, и я не хотела оставлять его у нее. У меня не было времени переживать об этом прямо сейчас. Я побеспокоюсь об этом позже. Это был мой обычный механизм преодоления проблем, для которых у меня не было решения.

Итак, похоже, что Мигель уже работал на какого-то высокопоставленного распространителя. Мне стало интересно, где, черт возьми, наркотики и как далеко зайдет этот парень из переписки с Мигелем, чтобы найти их.

Дрожь беспокойства прокатилась по мне, когда я вышла из дома и направилась к автобусной остановке.

Глава 2

Ренато

В сорок два года, будучи главой