Избранная огнём - Айрин Дар

Устроившись в кровати, мне не сразу удалось уснуть, Тоннеля отрубилась минут через двадцать, а я лежала и слушала сопение ребят, изредка переходящее в храп на соседних кроватях.

Глава 3

За завтраком мы рассказали о странной комнате, но не стали говорить о животных, всему свое время.

— Воу-воу, полегче, девочки, хотели уединиться и нашли тайное место? — снова отпустил Виталик сальную шуточку.

— Красавчик, достал уже, у тебя в штанах дымится? — осадила его Тоннеля.

— Чего такая дерзкая? — ответил он также грубо.

— Гашу на корню твои фантазии, придурок.

— Вы созданы друг для друга, — с усмешкой сказала Тами и встала из-за стола. — Надо посмотреть, где вы были ночью.

Мы взяли фонари и накинули куртки, первой вышла Юля.

Мы стояли перед стеной, где еще несколько часов назад был проход, и не понимали, почему она снова целая. Тоннеля надавливала на то место, где должен быть вход, но дерево было цельное, никакого намека на проем.

— Цветная, это же здесь? — повернулась она ко мне.

Я закивала, но на всякий случай обернулась на противоположную сторону, там так же не было намека на вход.

— Понятно, — Виталик открыл дверь и вышел на улицу.

Мы переглянулись с Тоннелей, но ответа друг другу дать не могли. Не приснился же нам один сон на двоих.

— Что-то не так? — подал голос Слепой.

— Идем, Валера, — потянула его за собой Тами, — здесь не на что смотреть, — прозвучала устойчивая фраза из ее уст, как черный юмор.

— Фигня какая-то, — Тоннеля все еще простукивала стену, ожидая, что найдет потайную дверь. — Ничего не понимаю.

Я задумчиво смотрела, как старается Юля. В этом доме происходит явно что-то странное. Начиная с Хозяина, которого никто никогда не видел и даже не мог сказать какого он возраста.

Я оставила Тоннелю в попытках отыскать вход, сама вышла на воздух.

— Надо было получше как-то продумать, даже Тами не купилась, — выпустил Виталик сигаретный дым вверх, развалившись в кресле.

Я вздохнула, обняв себя за плечи. Какой смысл доказывать что-то человеку, если у тебя нет никаких фактов. Я бы тоже не поверила. Спустилась на ступеньки и села вполоборота к Виталику.

— Что думаешь по поводу хозяина?

— Нормальный мужик, — пожал тот плечами, — главное — не напрягает.

— С чего ты взял, что это мужчина?

Он на мгновение задумался.

— Александр, вроде.

— Ты даже не созванивался с ним, вы вели переписку. Деньги на карту или наличкой. Тебя не смущает, что он приходит только ночью?

— К чему этот разговор. Ты что-то знаешь?

Я отрицательно покачала головой, смотря в сторону леса. Из дома вышла Тоннеля и села рядом.

— Фигня какая-то, — обняла она руками свои колени, положив на них подбородок.

— Что, девочки, принимали психотропные или пили? — усмехнувшись, Виталик встал.

— Иди в черту, — грубо сказала ему в спину Тоннеля.

Парень повернулся и послал ей воздушный поцелуй, затем скрылся в лесу.

— Такой надменный урод, — смотрела ему вслед Юля.

— Мне казалось, он тебе нравится.

— Цветная, чему там нравится?

— Он привлекательный.

— Вот и забирай, — Юля вскочила и направилась в дом.

Виталик был антиподом Слепого, весь такой уверенный в себе, широкоплечий, подкаченный, не так, как потом становятся похожими на каких-то уродцев, без переборов. Хороший пресс, оформленные руки, ягодицы, да и одевался отлично, подчеркивая фигуру. Ну что, имел право! Ему был к лицу любой цвет, во что не оденется — всегда выглядит круто. Да, еще он умел готовить, прямо находка для женщин, которые его, кстати, обожали. Он видел, чувствовал их желание, но оставался один. Я даже ни разу не видела его ни с кем. Он оставался холостым несмотря на приближавшиеся тридцать, только разве это возраст для мужчины? У каждого — свое время, не мне судить.

Выражать эмоции Тоннеля не умела, я все больше склонялась к тому, что права. Они слишком задевали друг друга. Я склонялась к тому, что такая игра их больше заводит. Черт знает, где и когда они пересекались, но я бы на это поставила.

В любом случае, это только ее дело. Какое-то время я сидела и смотрела перед собой, слушая как ветер путается в верхушках деревьев.

Больше мы об этом не говорили, и, как обычно, вечер закончился костром на улице, который давал не только тепло, но и свет. Завернувшись в пледы, мы сидели вокруг горящих дров, словно лагерная смена, и смотрели, как вверх летят искры, слушая треск поленьев.

— Так зачем вы хотели нас развести? — поинтересовался Виталик, подбрасывая дрова, и я готова была поспорить, что в языках пламени видела что-то.

— Захлопнись, — отозвалась Юля.

— Почему я пропустил голосование, на котором грубиянку решили взять с собой? — парировал он. — Юля, ты же девочка, — протянул он последнее слово, а та закатила глаза, забрасывая лодыжку на колено. — Лия, от тебя можно услышать нормальный ответ. В чем шутка была?

Я всматривалась в пламя, не понимая, что же именно вижу, но что-то явно там двигалось. Склонив голову на бок, я выпала из общения, потому, когда Юля двинула меня в плечо, не сразу поняла, в чем дело.

— Приём, Цветная, Тоннеля на проводе. Тут интересуются, что у нас за флешмоб. Будут комментарии?

Я повернула голову на ее голос, прокручивая вопрос еще раз, и пожала плечами.

— С тобой все нормально? — спросила Тамуна, сидящая напротив. Наверное, я выглядела так, словно меня ударили веслом. И, когда я перевела взгляд на нее, смотря поверх костра, я четко увидела то, что до этого не могла рассмотреть. Ахнув, вскочила с кресла так, что оно опрокинулось, и сделала выпад в сторону костра. Схватив подвернувшуюся палку, я ткнула туда, пытаясь выгнать лису, но уперлась во что-то твердое. Поленья рассыпались и виденье пропало.

— Ты рехнулась?! — подскочила Тоннеля, сидевшая рядом со мной, отскакивая от искр.

— Что случилось? — Валера растерянно крутил головой, ничего не понимая.

— Цветная решила меня сжечь, — врала Тоннеля.

— Не утрируй. Просто у Лии галлюцинации, она сражалась с костром, — загоготал Виталик.

— Там, — пыталась защищаться я, понимая, что выгляжу по-дурацки, но решила, что они все равно не поверят. — Наверное, я устала, — приложила руку ко лбу. «Мне просто показалось», — увещевала я себе, как кажется, когда смотришь на узоры древесины или облако, а воображение дорисовывает остальное.

— От