Наши тонкие струны - Крис Таллик

– Автоавария, – говорит Маша. – Шесть лет назад.

– Теперь понятно, почему у тебя такой… необычный тембр. Позволь, я угадаю: перелом позвонков, разрыв трахеи? Связки срослись неправильно? Странно, что ты вообще можешь управлять голосом.

Крис не может сдержаться и всхлипывает. Бледные машкины губы кривятся, как от боли.

– Вы же сказали, что я не умею петь, – говорит она.

– Не умеешь. И не научишься. Если не будешь учиться.

Маша смотрит на него и не понимает. Крис решает вмешаться.

– Возьмите ее на эстрадный вокал, – говорит Крис. – Если вы ее не возьмете, я…

– Разобьешь гитару о мою голову? – подсказывает Филипп Филиппыч. – Не жалко?

– Гитару или вас?

– Еще слово – прямо сейчас выгоню обеих, – обещает Фил.

– Мы молчим, – нагло врет Крис.

– Тогда я скажу. Смотрите: на факультете эстрады, куда вас так тянет, мест нет. К тому же все, что я услышал от вас сегодня, это не эстрада. Это детская клубная самодеятельность. Вам, Кристина Кляйн, к вашим замечательным пальцам надо приставить совсем другую голову, не такую раздолбайскую. А болтливый язык вообще оторвать, – тут он смотрит на нее очень строго. – Гитаристу язык не нужен, если он не Джин Симмонс… Теперь вы, Маша Талашева. Я могу закрыть глаза на вашу маску и на все остальные ваши капризы. Но если вы будете и дальше пытаться петь вот так, на шару… как бог на душу положит… то ничего толкового из вас не выйдет. Теперь смотрите: имеет ли мне смысл тратить на вас время? Или лучше вовремя остановиться, как поется в вашей идиотской песне?

– Возьмите ее, – вдруг говорит Крис. – Я… ни у кого… не слышала такого голоса.

– Черт тебя побери, ты замолкнешь или нет? – Фил в сердцах хлопает руками по коленкам. – Да! Я тоже никогда не слышал такого голоса! За всю карьеру преподавателя! Погодите. Я что, сказал это вслух? Уж простите, вырвалось, – он переводит острый взгляд на Крис. – Только скажи-ка мне, благородная ты наша: что, если мы сегодня возьмем на бюджет твою подругу, а не тебя?

Крис прикусывает губу.

– Куда-нибудь поступлю, – говорит она.

– В цирковое? Весь вечер на арене – пара рыжих, Кляйн и «Гибсон»?

– Не надо так мерзко шутить, – шепчет Маша. – Вы же не такой.

Фил смотрит на нее круглыми глазами. Он чем-то похож на царя Петра I. Только тот седину не закрашивал.

– Хорошо, – говорит он. – Шутить я не буду. Я скажу вам то, что не сказал бы никому. Вы обе – очень одаренные девчонки. Таких кадров я не видел давно. Но в наше время это еще ничего не гарантирует. Премии за вас мне никто не заплатит. Мне проще оставить все как есть и набрать полный курс бездарей на коммерческой основе.

Он делает паузу. Наслаждается впечатлением.

– К счастью, во всей этой истории у меня есть свой шкурный интерес. Поясню. Я собираю фольклорный коллектив, а под него хочу взять хороший грант от Комитета по культуре. Я уже присмотрел на старших курсах пару-тройку мальчишек с наименее гнусавыми голосами – и столько же девчонок… с обтекаемыми формами… а также одного совсем юного аккордеониста из Купчинской музыкалки. Они будут играть все, что попросят. «Валенки», мать их! «Вдоль по Питерской»! Песни советских композиторов! Так вот: я бы взял еще двоих. Без них хор не складывается, и хоровод тоже, хе-хе. Мне нужны яркие фигуры. А главное – гибкие. Послушные. Без закидонов. Понимаете, о чем я?

– И как же называется ваш ансамбль? – вежливо спрашивает Маша.

– Вокально-инструментальный ансамбль «Молодость». Я считаю, беспроигрышный вариант.

– Почему?

– Эх, дети, дети. Вы даже Чижа не слышали! Ну да ладно, идем дальше. Как я уже намекал, на факультете эстрады вам ничего не светит, но я готов найти для вас два бюджетных места на факультете искусств. Специализация – щипковые инструменты и народный вокал. Все как вы любите.

– Я должна играть на балалайке? – переспрашивает Крис.

– А ты попробуй, сыграй. Да чтобы с тремоло, как положено. Руки отвалятся!

(«Гибсон» недовольно гудит, но Крис прикрывает струны ладошкой).

– Э-э… с моей фамилией?

Фил моргает пару раз.

– Без проблем, – говорит он потом. – Псевдоним тебе придумаем. Кристина Клинских! Замечательно звучит. Будут думать, что ты внучка Юры… э-э… впрочем, неважно.

– А мы пели народные песни в музыкалке, – признается Маша. – В Архангельске. Было весело. Правда, потом меня исключили… Сказали, не вписываюсь в коллектив.

– Повторюсь, я не удивлен. Там у вас работают унылые ретрограды. Но я-то не такой. Как вы думаете, для чего я устроил прослушивание? Посмотрев ваши видео, я заинтересовался. Посмотрев на вас сейчас, я вдохновился. Мне даже захотелось бросить к чертям собачьим все эти «Валенки», но я вовремя опомнился. Грант – это миллион с лишним. Не считая других плюшек, вроде гастрольного тура по провинции, с приятным райдером и процентом от кассы. Поэтому давайте договоримся: вы участвуете в моем проекте. Будете там приглашенными солистками. Днем на точке репетируете мои «Валенки», по вечерам – что хотите. Я делаю вид, что ничего не замечаю. Вы используете свой шанс. Ну а если не используете, в любом случае диплом вуза при вас останется.

– Это вы тоже всем говорите? – Крис нехорошо щурится.

– Тьфу на вас. За кого вы меня принимаете? Видели, перед вами тут был один юноша? Играет, поет. Танцует лезгинку. Папа оплачивает обучение. Я его послал на… библиотечный факультет. Боюсь, это прозвучало несколько нетолерантно, как и то, что я сейчас вам скажу.

Маша и Крис недоуменно смотрят на него.

– Вы – прекрасная пара. В музыкальном плане. Даже если вы знакомы первый день… Кстати, я угадал?

Маша и Крис смущенно кивают.

– Увы, это не навсегда, – говорит Фил. – Как и все музыкальные истории. Вы расстанетесь и вдобавок разругаетесь до смерти. Готовы к этому?

Маша и Крис смотрят друг на друга. Потом на Филиппа Филипповича. То, что они говорят потом, звучало бы фальшиво и пафосно, если услышать это в каком-нибудь фильме. Или прочитать в книге. Или попробовать произнести самим. Но они говорят негромко, серьезно и почему-то синхронно:

– Мы не расстанемся.

006. Тяжелый кейс

Автобус спускается с Троицкого моста. Крис сидит у окна с гитарой. Но теперь рядом с ней – Маша в своей черной маске.

Это не навсегда. Кристине скоро выходить, а Маша поедет дальше. Ей надо возвращаться в общагу. В студгородке целый этаж