Просмотренные до рассвета - akindofmagic

— Рон, я, правда, хочу потанцевать… — проговорила Гермиона.

Рон отпихнул ее и выхватил палочку. Малфой выхватил свою.

— Пожалуйста, Рон, — просила она, видя, как вокруг них собираются люди.

Ей пришлось достать палочку и встать перед Роном напротив Малфоя, чтобы они не натворили глупостей.

— Магическая битва, — прозвучало в толпе.

— Давайте, как в школе, — кто-то говорил, она не видела лиц, глядя на Малфоя. — Грейнджер против Малфоя.

Раздался одобрительный гул толпы.

— Надери Малфою задницу, Грейнджер.

— Давай, Миона, покажи хорьку, где его место, — сказал Рон, — или я сам его прокляну.

— Рон, хватит, — прошептала она.

Но Рон толкнул ее к Малфою.

— Я не дерусь с женщинами, — сказал Малфой.

— Это потому что ты не способен ее победить, — к ним протиснулся Финниган. — Потому что ты трус…

Неужели Малфой купится на это?

— Пусть так, — сказал он, отводя руку с палочкой.

И в этот мгновение в нее полетело с его стороны Дантисимус. Уже потом, вспоминая этот момент, она поняла, что проклятие кинул в нее не Малфой, а кто-то из толпы, но, наученное войной, ее тело отреагировало моментально. В Малфоя полетело Остолбеней. Он тут же выставил Протего. Ее поразило то, каким четким отработанным движением он это сделал.

— Грейнджер! — кричала толпа, расступаясь.

— Конфундус, — бросила она в Драко.

Он увернулся, и в нее полетел Остолбеней, который она тут же отразила.

— Инкарцеро, — кинула она, желая скорее завершить битву, в которую их втянули.

В нее полетел еще один Остолбеней.

Она должна была попасть в него еще первым заклинанием! Что с ней не так? Не мог же Малфой вдруг ни с того ни с сего стать сильным магом? Тем более сильнее ее.

— Инкарцеро!

— Конфундус.

Почему так? Чертов Малфой…

“Левикорпус!”

Мощное невербальное заклинание подвешивания вверх ногами почти коснулась Малфоя, но он увернулся. Его скорость и владение собой ошеломляло. Такую реакцию она видела у Гарри и у других Авровов, но у них были годы тренировок.

— Левикорпус! Остолбеней! Депульсо! — Она не видела Малфоя, кидая в него заклинания без разбора. — Эксп…

Ее Экспеллиармус замер на букве “п”, как и все ее тело, парализованное точным и жестким невидимым заклинанием. Вторым заклинанием ее снесло с ног, а третье должно было вонзиться прямо в сердце и разорвать его. Все это она ощутила в какие-то доли секунды. Малфой при этом не произнес ни слова. Падая, она увидела ужас на его лице. Его рука с палочкой дрогнула. И за мгновение до того, как ее поразило третье заклинание, ее силой метнуло вбок. Перед глазами мелькнула стена, а затем, опаляя жаром, сбоку хлынул огонь — заклятие Малфоя попало в лампу в виде птичьей головы и разнесло ее в клочья.

Гермиона отпрянула от огня. Она снова чувствовала свое тело и на автомате метнула в Малфоя мощное Депульсо. Он так же стоял напротив нее, бледный, и даже не поднял Протего. Отбрасывающее заклинание подняло его в воздух и метнуло на дубовый стол. Стол процарапал пол, отъезжая назад. Малфой ударился и отлетел на пол.

Послышался довольный рев:

— Грейнджер! Грейнджер победила!

В груди запульсировала сильная боль. Гермиона бросилась к стонущему Малфою, чувствуя, что его страдание и есть причина ее боли. Но к физической боли прибавилась другая, глубоко в душе, когда она увидела, что над ним уже склонилась Астория, его жена. Она водила над ним палочкой, что-то шептала, нежно придерживала его спину, когда он садился.

Гермиона поймала на себе ненавидящий взгляд Панси.

— Я знаю, ты не специально. — К ней подошла Луна. — В школе постоянно кто-то ссорился, вот и вы с Драко поссорились.

— Грейнджер, зачем надо было унижать его так? — сказала Панси, подвинув Луну.

Малфой между тем поднялся на ноги. Гермиона подошла к нему.

— Драко, ты в порядке?

— Поздравляю, Грейнджер, — сказал он. — Ты победила.

Она хотела было отвести его в сторону, чтобы спросить, что это было, но к ней уже подошли Гарри и Рон. Снова полилась музыка. Толпа стала расходиться.

— Хорошо ты уделала хорька, — сказал Рон.

— Ты видел, какие заклинания он в меня послал? — спросила она.

— Остолбеней.

— Я про другие.

— Ничего не видел.

— Гарри, а ты?

— Он чем-то невербально кинул тебя на стену. Даже лампа разбилась, — сказал Гарри. — Но ты быстро среагировала и оглушила его.

— И все?

— Все.

Неужели боевые заклинания она придумала?

Рон без всякого желания обнял ее за талию и повел танцевать. Танцуя, он продолжил жаловаться на хорька, на мерзких слизеринцев и на ужасное шампанское, от которого у него завтра разболится голова.

Малфой тоже пригласил жену танцевать. Он повернулся к ней и что-то тихо ей сказал. Астория ответила. Ладонь Астории была худой и сухой, совсем некрасивой, а Малфой держал ее так, словно она была какой-то драгоценностью.

Рон продолжал жаловаться. Гермиона смотрела на Малфоя. Малфой был красив. Красив с морщинами на лбу, с бардаком на голове, красив, как всегда, красив, как в ее сне, где он принадлежал только ей.

Комментарий к Глава 2

Давненько я не писала экшн. Ещё со времен ЕЛВ, когда Гермиона пыталась украсть палочку на каминной полке.

Вообще если бы я давала название главам, то эту бы назвала Разорванное сердце, ну или Разбитое. Суть одна.

Глава 3

Гермиона целует его лицо: щёки с острыми скулами, нос, тонкие губы, подбородок. Встречается с внимательным взглядом серо-голубых глаз. И его ладонь ложится ей на поясницу. Целует лоб, на котором уже есть морщины. Целует каждую.

Когда-то в школе на уроке прорицаний Трелони сказала, что её душа сухая, как листы пергамента, и это было неправдой. Она любит Драко так сильно, что однажды не перенесла разлуку. И вот чем это закончилось: она решила остаться с ним, хотя могла скрыться в магловском мире. Впрочем, она не жалеет себя. Никогда не жалела.

Она спускается поцелуями по его шее на грудь, усыпанную родинками. Руки Драко скользят по ее пояснице ниже и тянут вверх сорочку. Гермиона чувствует, что под сорочкой на ней нет белья. Его ладонь ложится ей на обнаженную задницу и лениво гладит, не доходя на промежности.

— Ты целуешь меня так, будто влюблена в меня, — говорит он.

Она старается не обращать внимания на сарказм в его голосе. Накануне они поругались. Как бы ей хотелось уметь следить за своим языком и не ранить тех, кого она любит! Но вчера она, правда, не хотела его обидеть. Она даже не поняла, как случился тот разговор, почему они вообще вспомнили