Гражданский брак - Вера Чурсина

В центре комнаты, где громыхала ритмичная музыка, отжигал Царёв. Он яростно плясал в расхристанном виде, без пиджака и галстука в полурасстегнутой рубашке. Парень был совершенно пьян и двигался какими-то дикими прыжками, размахивая своими длинными неуклюжими конечностями.

Олеся оглядела толпу — все ржали, несколько человек снимали папуасский танец Царёва на телефон. Возле хмельного однокурсника терлась губастая девица, кажется ее зовут Мила, вспомнила Олеся. Она тоже хохотала и корчила рожи, хотя делал вид, что пританцовывает рядом с Вовкой.

Олеся повернулась к Панову — тот пренебрежительно и даже презрительно смотрел на пьяного танцора и довольно лыбился. Олеся вдруг поняла, что Царёва специально напоили, и сейчас потешаются над ним. У нее аж засосало под ложечкой от неприятного чувства. Почему-то стало обидно за однокурсника.

А с чего она взяла, что теперь и она — часть этой тусовки? Нет, Олеся чужая в этом кругу местных мажорчиков. И ведь их со Светкой вполне может ждать такая же участь: напоят или еще что придумают, будут ржать и снимать на камеру.

Она подошла к Царёву и дернула его за руку. Парень перестал скакать, встал, покачиваясь, и с трудом сфокусировал взгляд на девушке. Потом заулыбался:.

— Олееессся… — заплетающимся языком пробормотал Вовка.

— Пойдем! — и Олеся повела его в холл. Парень покорно направился с ней, сильно качаясь из стороны в сторону, задевая стены. Повернувшись к подруге, девушка скомандовала: — Свет, найди его пиджак и галстук.

Она вывела полуживого Вову в холл, толкнула на пуф, он бухнулся на него и чуть не упал, пришлось придерживать. А парень смотрел на однокурсницу глупыми пьяными глазами и без конца улыбался.

Следом выскочил Толик. Олеся повернулась к нему:

— Вызови такси.

Панов засуетился:

— Олесь, отправим его, а вы оставайтесь, вся туса еще впереди.

Девушка покачала головой:

— Он пьян в стельку, его нужно увезти. Мы его заберем.

Толик напирал:

— Да ладно тебе, ну, хочешь, отправлю кого-нибудь из своих ребят, добросят его в общагу, донесут прям до комнаты! — Панову явно не хотелось, чтобы Олеся уходила, он вплотную приблизился к ней, — Ну малыш, пожалуйста, останься, — бархатным голосом промурлыкал Толик и приобнял Олесю.

Девушка решила не переть напролом, а схитрить. Потому что настойчивость и даже напористость Панова ее встревожила. Нехорошее предчувствие темным комочком шевелилось где-то в районе солнечного сплетения.

Она подняла виноватые глаза на Толика и вздохнула.

— Я виновата, что предложила тебе позвать Царёва, я его и отвезу. Прости, что испортила вечеринку.

— Да ничего не испортила, Олесь, Вовик ржачный, повеселил народ!

— Нет, Толя, я не люблю, когда кто-то нажирается, это так неприятно. Фу! — она замотала головой. — Все настроение упало. Прости-прости, — и она чмокнула Панова в щеку.

Пока Панов саботировал ее просьбу о вызове такси, Олеся сама быстро набрала в приложении адрес.

Появилась Света, они напялили на Царёва пиджак и затолкали в карман галстук. Стали надевать на него куртку, шапку. Панов наблюдал все это с недовольным видом. Потом предпринял еще одну попытку атаковать Олесю:

— Давайте я поеду вместе с вами, а потом мы, Олесечка, вернемся сюда.

Девушка замотала головой и изобразила лицом, какое у нее кислое настроение. Они со Светкой подхватили Царёва и вывалились из квартиры. В лифте парень постоянно заваливался набок, девушки пыхтели, но держали однокурсника.

— Какой тяжелый! — воскликнула Света.

— Да уж, маслы у него, наверное, чугунные.

С одышкой и ругательствами девчата доперли Вову до такси и затолкали на заднее сиденье. Олеся села рядом с пьяненьким парнем. Он тут же завалился ей на плечо и с нечленораздельным бормотанием уснул.

Света повернулась:

— В общагу?

— Ты что, как мы его в таком виде в общежитие отправим? Он там упадет возле вахтерши и все. Скандал будет. Я его втравила в эту проклятую вечеринку, так что я и буду спасать его репутацию. Переночует у нас.

Света повернулась назад и вытаращила глаза:

— Как у нас?! Да места же нету, куда мы его положим?!

— На полу поспит, не барин.

— Ой, подруга, может, не надо? — Светка сморщилась.

— Свет, потерпим один день. Вернее, одну ночь.

Света покачала головой, вздохнула, и отвернулась от подруги. До дома они ехали молча.

Добираться до своей квартиры с сонным Царёвым было еще то приключение. Кое-как, запыхавшись и вспотев от натуги, девчонки доставили однокурсника до своего жилья.

* * *

Володя Царёв проснулся рано утром. Невыносимо хотелось пить, а еще затекло тело. Он с трудом разлепил веки, медленно повернул голову вправо, и ничего не узнал из увиденного. Соображалось плохо, голова болела. Только понял, что лежит на полу и в одежде.

Он медленно сел, голова закружилась. Огляделся, но так не сообразил, где находится. Тесная комнатка была ему незнакома. На кроватях в разных концах помещения кто-то спал. Общага? Забрел куда-то не туда? Почему?

Тут вспомнилось вчерашнее. Сначала картинки были четкие: как пришел, выпивал с парнями, которые трепались, будто у них язык без костей. Вспомнил танец с Олесей и даже в таком похмельном мутном состоянии почувствовал тепло в груди.

Потом был танец с другой девчонкой. Но на нее Царёв почти не смотрел, и не запомнил, как ее зовут, потому что не сводил взгляд с Олеси, а она танцевала и мило беседовала о чем-то с Пановым. А после они куда-то ушли вдвоем. Вова почувствовал тупую боль в груди, ревность жгла его нутро. Но тут появились его новые приятели, и они вместе стали вновь пить виски.

До этого дня Володя ни разу не пил виски. В 13 лет попробовал бражку, которую гнала мать, когда его приятели пришли к ним в отсутствие родителей и подбили его на это маленькое преступление. Бражка была сладкой и немного хмельной. С полстакана браги его повело, и на душе стало весело и беспечно.

А в 16 лет после окончания 9 класса они с парнями пили водку. Решили отметить событие по-взрослому. Отметили. Вова нажрался, и ничего не помнил. Впрочем, они все упились тогда. Хорошо, что нигде не шарашились, а "праздновали" в доме одного из одноклассников. Утром обнаружили, что выпили на пятерых 4 бутылки водки.

После этого случая Вова ни разу не пил ничего крепкого. Так, пивко с приятеля цедил иной раз, и то без особого желания. А тут на вечеринке парни сначала налили ему виски с колой, и вроде таким легким напиток показался, как бражка. А потом они пили уже виски без колы. Парни подбадривали его — мол, не мужик что ли, давай, выпьем за нас, за мужиков!