Прятки с судьбой - Анна Милок

Длинноухие компаньоны мои, почуяв неладное и заслышав ржание лошадей, попытались дать дёру. Косого в последний миг ухватила, а вот братец его прямиком под копыта ускакал. Окаянный, пропадёт ведь и будут все мои труды понапрасну.

Только успел обоз пройти с конниками я на дорогу выскочила. Уж на чудо не надеялась, тушку серую искала.

– Не её потеряла, красавица? – чудо-таки случилось: мне захотелось вышивать рубашки на приданое.

Высокий, светловолосый, голубоглазый. Таких в моих любимых книжках на ратные подвиги отправляют.

– Его, – счастливо улыбнулась, перестав вмиг потирать ушиб. – Это мой кролик. Верни, пожалуйста.

– Был бы твой, знала бы, что это крольчиха, – и улыбка у него такая широкая и заразительная. И нос такой красивый, ну и подумаешь, любопытный до мелочей. – Держи, красавица.

В мои руки перекочевал кроль, крольчиха, то есть, а парень с лихой удалью запрыгнул обратно на своего коня, а может и лошадь, и направился во двор. Я бы ещё долго стояла на дороге и провожала его взглядом, да вовремя заметила Прохора. Если старик увидит у меня в руках пропавших кролей, не миновать мне ещё одной встречи с коромыслом. А если ещё и парень этот увидит, я такого позора не переживу.

Глава 5

Китеж шумел и волновался как разворошенный муравейник. Купцы изгалялись, наряжая свои лавки пёстрыми вывесками и яркими лентами. Город был вычищен до блеска, чего и в самые большие ярмарочные дни не бывало. Это могло означать только одно – со дня на день к князю на поклон прибудут женихи Всеславы и все охочие до зрелищ зеваки.

Воспоминание о белокуром удалом парне, что грело весь день мою девичью фантазию, теперь подёрнулось дымкой тревоги. Может и он с какой свитой приехал? Это полбеды, ежели он только не её предводитель. Надо бы расспросить Людмилу, няня точно знала больше, в этом была вся она.

Сейчас, когда кроли были выпущены на ближайшей опушке и пальцы в муфте больше не кусали, путая с морковкой, можно было гулять по улочкам сколько угодно. Не успел рот наполниться слюной от вида искусных леденцов, как мне тут же всучили в руки один такой.

– Кушай на здоровье, красавица, – бородатый купец с улыбкой протянул мне угощенье.

Со сладким петушком на палочке прогулка стала ещё веселее. Вот бы ещё один раздобыть для подруги Айки. Пока я вертела головой, торговцы с головами заныривали в тюки, чтобы раздобыть что получше и покрасивее.

– Можно мне ещё один?

– Конечно – конечно, – бородач от радости, что выбор мой пал на него, сиял ярче зимнего солнца. На медяк, которым я хотела расплатиться, глянул как на змею. – Не надо, бери так.

А меня долго просить и не надо, я выбрала угощение по душе и пошла дальше. Я почти вышла с торговых рядов, как меня схватили за рукав и потянула вниз. Что ещё за шуточки такие?!

– Уважь старушку, деточка, прими подарок, – сгорбленная беззубая торгашка тянула к самой земле. На шею она мне повесила связку баранок, обдав при этом не самым приятным запахом из гнилого рта. – Коль замолвишь словечко перед князем-батюшкой, сильно выручишь. Моей лавке уж полсотни лет, раньше, бывало, весь город хлебом кормила, а теперь со свету сживают. Только на батюшку твоего милосердного надежда осталась.

Я резко выпрямилась и сбросила руку старухи, ну и смрад!

– Скажу, если случай представится, – отмахнулась от просьбы как от назойливой мухи. Торгашка опустила голову вниз, больше не смея задерживать.

Я беспрепятственно дошла до самого сердца Китежа. Высокая белокаменная стена отделяла меня от дома. Дозорные дружно скосили взгляд в стороны, делая вид, что меня не замечают. Их обычный приказ "Никого не пущать!" на младшую княжну не распространялся.

Во дворе тоже было оживлённо. Туда-сюда сновали незнакомые люди, таскали поклажу, а гомон и топот их тонул в ржании многочисленных лошадей. Не удивлюсь, если за время моего отсутствия ещё кто явился по Всеславкину душу и приданое.

– Вот ты где! – из-за спины показалась Айка. – А я с ног сбилась, пока тебя искала. Ты где запропастилась?

Я молча, но с гордой улыбкой, продемонстрировала ей свой ярмарочный улов.

– Тебя все обыскались. Матушка сказала, князья были недовольны, что младшая дочь не вышла встречать гостей.

– Какие именно? – хмыкнула, отмахнувшись. Родителям не привыкать, а гостям до меня и дела нет.

– Уж не знаю, какие, но лучше будет, если ты вернёшься в свои покои.

Мы пришли вовремя, буквально за минуту до появления Людмилы.

– Вот егоза же, в могилу меня сведёшь раньше времени, – запричитала нянюшка. – Если ты и за ужином не появишься, будет нам худо от Великого Князя.

– А кто уже прибыл? – угрозами я не сильно впечатлилась, мне этим худо грозят на дню по пять раз с тех пор, как я речь людскую понимать стала.

– Князья Беловодья и Полесья.

Я насмешливо фыркнула. Фантазии у первых людей было ни на пядь, вижу камни – я князь камней, вижу лес – я князь леса, вижу гору – я князь горд. Пфф…

– К концу недели все должны быть в сборе. Давно такого не было, во всём заслуга государя нашего. Великий Князь – великие времена, – продолжила Людмила с приторным раболепием.

– Просто остальным не повезло дочерьми обзавестись раньше.

Нянюшка дёрнула косу, нарочно, я в этом уверена.

– Тут говори, что хочешь, а за столом перед князьями, чтобы сидела и мило улыбалась. Ясно тебе?

– Ясно – ясно, пусти только, – из глаз уж слёзы брызнули, до чего больно в волосы вцепилась.

Могли бы вместо меня куклу посадить, если всего-то и требуется, что сидеть и улыбаться. Разницы всё равно никто не заметит. Слышала я краем уха, какое отец приданое обещал за Всеславу, за такие богатства женихи её и козлу улыбаться будут и рот заглядывать.

– Хороша, – няня с Айкой наконец оставили мои волосы в покое. Лент вплели столько, что издали меня за пугало принять можно.

– Глядишь, и себе удальца какого присмотришь, – Людмила расправляла на моём платье последние одной ей видимые складки…

– Чур меня, чур!

Глава 6

У порога остановилась, робея. Я бы с большим желанием на ужин с Прохором пошла, чем тут сидеть нарядной дурочкой перед Всеславкиными ухажёрами. Может и не заметят моего отсутствия? А коль и заметят, неужели будут пороть при гостях? А пока эти самые гости разъедутся, уж и позабудется всё…