Чудесный сад жены-попаданки - Лина Деева

Собеседник нахмурился Юпитером-громовержцем.

— Не притворяйтесь. О щеколде на двери вашей спальне. И кстати, я отменил это идиотское распоряжение.

Полностью предсказуемо.

— Что же… — Мне самой понравилась толика беспечности, проскользнувшая в моём голосе. — Значит, буду каждый вечер двигать тумбочки. Или, — я вежливо приподняла брови, — вы прикажете прибить их к полу?

Если бы взгляд был материален, меня бы пригвоздило к стене, как бабочку булавкой. Однако тон у Каннингема был идеально ровным.

— Хочу вам напомнить, что вы моя жена.

— И поэтому вы готовы взять своё даже силой?

Ох, как трудно было не опустить глаза! И всё-таки я выдержала.

— Для юной леди вы чересчур дерзки, — наконец процедил Каннингем.

Я слегка повела плечами.

— Вам следовало лучше узнать, кого берёте в жёны.

— Я и узнавал, — проронил собеседник. — Все, с кем я общался, в голос утверждали, что леди Мэриан — благовоспитаннейшая из девиц.

«И поэтому ты без раздумий простил будущему тестю карточный долг в пять сотен золотых, взамен попросив всего лишь руку его младшей дочери», — мысленно оскалилась я. Сколько бы раз мне ни вспоминалась предыстория замужества Мэриан, бомбило от неё как в первый.

Вслух, однако, я говорить ничего не стала: следовало сбавить обороты. Вряд ли меня обвинили бы в самозванстве, но создавать себе лишние проблемы было глупо. Так что я просто стояла, словно высеченная из мрамора статуя, и смотрела собеседнику в лицо, ожидая его решения.

И чем дольше длилась пауза, тем мрачнее становился Каннингем.

— Никаких щеколд или тумбочек, — наконец уронил он. — Я даю слово чести, что не прикоснусь к вам без вашего разрешения. Это вас устроит?

У меня в груди неровно дёрнулось сердце: неужели расчёт на мужскую гордость оправдался? Но я тут же прикрикнула на себя: не расслабляйся! — и с достоинством кивнула:

— Вполне.

Ещё несколько секунд Каннингем пристально меня изучал, после чего безэмоционально заметил:

— Что же, пусть будет так. А теперь, — он сделал приглашающий жест, — идёмте завтракать. Стол должен быть давно накрыт.

Сказать по правде, я бы предпочла куда-нибудь сбежать, чтобы без посторонних глаз выдохнуть и немного прийти в себя после пережитого дичайшего напряжения. Однако выбора у меня не было.

— Хорошо, — в тон собеседнику ответила я.

И, из принципа дождавшись, когда передо мной откроют дверь, выплыла в коридор.

***

Бэрридона я нашла в парадной столовой, где он стоял перед буфетом и методично начищал столовое серебро. Когда я вошла, дворецкий как раз закончил критически рассматривать двузубую вилку и взялся снова её полировать кусочком замши. Однако, заметив меня, без промедления сложил всё на покрытый накрахмаленной скатертью стол и поклонился:

— Доброго дня, леди Мэриан.

— Доброго, — отозвалась я. И вздохнула: — Наверное.

Дворецкий наклонил голову к плечу.

— Мне сообщили, вы нас покидаете?

Я кивнула.

— Лорд Каннингем отправляет меня в Хайланд и дарит там поместье Колдшир.

Не следи я за собеседником так внимательно, не заметила бы скользнувшее по его лицу облачко.

Однако высказался Бэрридон вполне дежурно:

— Тогда гладкой вам дороги, леди Мэриан. — И уже от себя добавил: — Жаль, что вам не довелось пожить в столице подольше.

— Вовсе нет, Бэрридон. — Ему-то я могла возразить. — Ни чуточки не жаль.

Дворецкий едва заметно покачал головой, а я продолжила:

— Но я хотела у вас спросить: вы что-нибудь знаете об этом Колдшире? Потому что мне его название ни о чём не говорит.

Бэрридон собрал высокий лоб складками.

— К сожалению, я немного могу рассказать. Вроде бы Колдшир находится на побережье, и поместье не очень большое — всего-то с пяток арендаторов. Лорд Каннингем получил его недавно, почти перед вашей свадьбой.

— Получил? — Почему-то мне казалось, что это важно.

Дворецкий на всякий случай оглянулся и, понизив голос, пояснил:

— Точнее, выиграл в карты у лорда Беккета.

Глава 5

О том, что Каннингем — игрок, и игрок опасный, знала даже провинциалка Мэриан. Поэтому для меня до сих пор оставалось загадкой, на что рассчитывал её родитель, садясь за карточный стол с высокородным лордом. Из обрывков разговоров и смутных намёков, которые довелось услышать уже мне, складывалась картина, что Каннингем не гнушался шулерством, а обвинений избегал не столько из-за страха перед своей знатностью, сколько благодаря репутации отличного стрелка. Конечно, дуэли были запрещены королевским указом, но когда и кого это останавливало? Так что проигравшие лорду предпочитали утереться и заплатить и, надеюсь, зарекались играть с ним в карты.

Как зарёкся папенька Мэриан — к несчастью для его дочери, слишком поздно.

***

— Дочь, нам нужно серьёзно поговорить.

Хьюго Броуди, эсквайр, нервно вытер платком обширную лысину. Его младшая дочь Мэриан, и без того напряжённо сидевшая на самом краешке стула, вообще замерла, как птичка перед змеёй.

— Вчера я имел честь быть введённым в Дубовый клуб. — Несмотря на то что это, видимо, был повод для гордости, сэр Хьюго сцепил короткие, пухлые пальцы до побелевших костяшек. — В него входят самые сливки общества, я пятнадцать лет искал возможность попасть хотя бы в список рекомендаций, и вот весной мне повезло. Старина Экхройт уговорил лордов Дестини и Хэмптона поручиться…

Сэр Хьюго понял, что тараторит, как заморская птица папагал, и оборвал сам себя.

Мэриан по-прежнему молчала.

— Дочь, поверь, это должна была стать коротенькая партия в вист. С символическими ставками. Но потом в клуб приехал лорд Каннингем…

Мэриан почти перестала дышать.

— …и я не мог отказать. Пойми, не мог!

Последняя фраза прозвучала с таким неподдельным отчаянием, что и без того бледная слушательница буквально посерела.

— Вы проиграли? — прошелестела она, и сэр Хьюго опустил повинную голову.

— В пух и прах, — глухо признался он. — Я был должен лорду пять сотен золотых и ещё сотню его партнёру.

Нежный рот Мэриан сложился в изумлённое «О», и сэр Хьюго вновь заломил руки.

— У нас нет таких денег! — страдальчески провозгласил он. — Я смог бы расплатиться, только если бы продал Броуди-хаус! И тогда нам всем: мне, маме, твоим сёстрам пришлось бы переехать в какой-нибудь убогий