Интермеццо Лина - Рита Трофимова

Полянский, сын прежнего хозяина Филиппа Эдуардовича, в компании с деловым и добродушным строителем-прорабом. Марта с трудом узнавала в высоком темноволосом красавце щуплого паренька Эдика. «Сколько же лет прошло? Уж точно не меньше десяти!» — удивлялась она. Новый хозяин неохотно поддерживал разговор. Раздосадованной Марте оставалось лишь строить предположения и наблюдать, как на соседском участке закипает работа.

С недавнего времени и у юной Лины прибавилось забот. Она с интересом наблюдала, как день за днём меняется земля Полянских, как сносятся старые, отжившие свой век стены, и, будто в замедленной съёмке, вырастает необычная белая постройка, а на месте ухабов и сорняков образуются рельефы для газонов и клумб.

Двухэтажное строение из асимметричных плит и тёмных креплений покрывалось мозаичной черепицей и походило на нависающую ступенчатую мансарду, по краям которой выступали небольшие домики-флигели. Завершала этот замысловатый проект витая лестница, ведущая на второй этаж. Девочка с восторгом изучала новый дом. Она вспоминала иллюстрации из книжки Шарля Перро про Спящую Красавицу — почти такими она видела сказочные замки в своём воображении. Вот если бы ещё там были башенки со шпилями…

С приходом нынешнего лета дачный участок преобразился. Двор застелили полотном зелёных газончиков, украсили мощёными дорожками, маленькие ёлочки и туи высадили вдоль кованого металлического забора. В центре дивного пейзажа разместили деревянную беседку и садовые качели.

Из новостройки доносились сверлящие звуки инструментов, стук молотков и скрежет пил, мужские голоса и смех. Лина с нетерпением ждала прибытия новых жильцов и мучилась вопросами: какими же будут эти люди, приедут ли дети? Детей она ждала больше всего на свете, мечтая подружиться с ними, играть, прятаться в беседке и бегать по зелёным газончикам.

Одним из летних вечеров к даче Полянских подъехал грузовик. Рабочие доставали из него громоздкие короба и мебель, рассмотреть которую Лине не удавалось, да и строгая мать неустанно направляла внимание дочери в книгу, одёргивая всякий раз, когда взгляд её тянулся к окну.

Девочка читала сказку Шварца, с трудом воспринимая смысл прочитанного, ведь в тот момент под звучные команды горластого дядьки выгружали пианино. Инструмент был старинным и тяжёлым, с замысловатой резьбой на передней спинке, с золочёными подсвечниками и с изогнутыми ножками у боковин. Он, словно высеченный из пласта застывшей горной смолы, переливался чёрным в лучах вечернего солнца и казался по-настоящему волшебным и грандиозным.

Лина зачарованно следила, как пианино бережно опускают на площадку возле дома. Она даже вперёд подалась, выронив книгу из рук; ей подумалось, что на нём позволительно играть разве что принцессам из сказок. Ей хотелось прикоснуться к белоснежным клавишам и услышать завораживающие звуки фортепиано. Наверняка хозяйка этого чуда — заколдованная принцесса, Спящая Красавица не иначе как…

* * *

Тётя Варя Потапова, как обычно, была в курсе жизни всех жителей посёлка. Нужную информацию женщина старательно собирала по крупицам у друзей и знакомых и делилась ею с лучшей подругой Мартой, вовсе не считая своё излюбленное занятие постыдным. Последние недели любопытную тётю Варю волновала жизнь молодой четы Полянских. Она чуть ли не с десятого колена родословную подняла, всё искала причины неудавшегося брака наследника семьи.

Род Полянских принадлежал к элите. По семейной традиции все мужчины этой знаменитой династии посвящали себя медицине, многие становились известными врачами или учёными, и непременно в области психиатрии. Жёны их хранили семейный очаг и воспитывали детей, и только в последнем поколении появились женщины психологи и врачи. Сам Филипп Эдуардович, прежний хозяин дачи, дослужился до профессора медицинского университета, а сын его Эдуард, виновник бессонных ночей тёти Вари, пошёл по стопам отца и подавал большие надежды как молодой учёный и врач. Женился он по большой любви вопреки воле родителей и ввёл в семью экстравагантную женщину не своего круга. О чём досужие сплетники столицы судачили из года в год, смакуя грязные подробности якобы бесчисленных романов его супруги.

— Должно быть, наша будущая соседка настоящая фантазёрка, — рассуждала Марта, имея в виду оригинальную архитектуру дома и стараясь увести мысли подруги в другое русло. На самом деле Марта не одобряла все эти бабьи пересуды, а в присутствии маленькой Лины и вовсе старалась быть правильной.

— Да уж, — ехидно пропела тётя Варя, не желая уходить от излюбленной темы, — говорят, жена его Марина настолько далека от жизни, что даже хозяйство в доме не ведёт, всё музицирует, с концертами по стране разъезжает да путается со всякими гастролёрами. Будет она тебе о проектах домов думать⁈ Богема! А уж родители парня как против были, вон от расстройства даже дачу забросили!

— Да нет же, — возразила Марта, — дачу они Эдику отписали, только, видимо, молодым и не до дачи было. А то, что родителей ослушался, так… того и следовало ожидать! Эдуард с малых лет был самостоятельным, Изольда и Филипп вечно наукой занимались, дети как-то сами по себе росли. Чего ж теперь удивляться⁈ Помню, как ему сватали дочку министра образования, а он и слышать не захотел. Сам всё решил. А Марину эту мы и в глаза не видели, они как дачу молодым отписали, так и приезжать перестали. — Марта немного помолчала и, затем немного подумав, добавила: — Хотя надо отдать должное, учился он всегда блестяще и с книгами самостоятельно сидел, никто его не заставлял. Всё же генетика берёт своё!

— Генетика?.. Хм. — Задумалась Варвара. — Характер! У него всегда был характер. — Тётя Варя потрясла кулаком в воздухе. — Чувствовался в нём мужчина ещё с детства! Помню, как моего Генку заставлял интергалы учить, говорил: главное достоинство мужчины — ум! И Генка учил, всё старался угнаться за ним, силами мерился. На Эдика-то вон все девки заглядывались, помню, и подружка Генкина туда же, да не тут-то было — не повёлся. А тут уж, вон какая любовь!.. Говорят, жена его, Марина, ушла из семьи несколько лет назад к артисту-пианисту, бросила сына и мужа. Он, бедненький, места себе не находил, всё маялся. А потом вернулась стерва эта! — Тётя Варя скривила пухлое лицо и недовольно причмокнула. — Это же какой нужно быть бездушной, бессовестной! Такого парня бросить. А он, выходит, простил её…

Марта тут же напряглась, зашикала, покосившись на маленькую дочь:

— Ну, Варя, жизнь прожить — не поле перейти! Это уже как кому на роду написано…

Лина играла поблизости. Взрослых она слушала вполуха — не интересны ей были женские пересуды, хотя один важный момент она для себя уловила. У Полянских есть сын! Сын!