Ты меня бесишь - Анна Шнайдер

— Как знать… я бы не сбрасывала эту версию со счетов, — хмыкнула подруга.

5

Александр

Когда студентка вышла из лаборатории, Бесов вздохнул и поморщился, пытаясь усыпить внезапно проснувшуюся совесть. Конечно, девчонка не виновата, что лишилась научрука буквально накануне защиты диплома. Но и Александр в этом не виноват. Почему он должен разбираться в её дипломе? Просто потому, что он мужчина, а она девушка? Нет, не прокатит. Это она — студентка, а Бесов — преподаватель. И преподаватели должны создавать студентам проблемы и придумывать испытания, а не наоборот. Неважно, что ему было бы проще ознакомиться с уже написанной работой, чем ей писать новую. Бесов не обязан это делать, так что…

Впрочем, ладно. Если не справится, он ей поможет, чтобы не завалила свой многострадальный диплом. Но только в том случае, если будет стараться и не отлынивать от трудов праведных.

Александр фыркнул, вспомнив сверкающие гневом большие серые глаза и вздымающуюся от возмущённого дыхания грудь — точнее, её худенькое подобие. Именно таких девчонок, как эта мелочь Мельникова, и называют «серыми мышками» — серые глаза, бледное личико сердечком, обычные русые волосы, заплетённые в косу, небольшой рост и щуплое телосложение. Без слёз не взглянешь. Хотя коса всё-таки хороша — толстая и густая, и вокруг лица забавные кудрявые прядки, выбивающиеся из причёски. И ресницы ничего, тем более свои — новую моду на нарощенные Александр вообще не понимал. Выглядело это жутко, и девчонок с подобным украшением на глазах он отправлял на пересдачу всегда, практически не вслушиваясь в ответы.

В общем, мелочь с косой была ничего. По крайней мере, не так раздражала, как девчонки более сексуальных подвидов, и чувствовалось, что интеллект у неё имеется. Интересно, не решит ли Мельникова пожаловаться на него в вышестоящие инстанции? Это будет даже забавно, если действительно решит. Институт она в таком случае наверняка закончит со своей прежней темой диплома, но со скрипом и скандалом, громко хлопнув напоследок дверью. Что ж, если Мельникова захочет подобным образом развлечься — пожалуйста. Её право.

Телефон в кармане брюк неожиданно завибрировал, и Александр, достав его, моментально принял звонок, даже не посмотрев на экран — знал, что в это время должна звонить дочь, у которой как раз закончились уроки. Домой её отводила няня — мировая женщина шестидесяти с лишним лет, вырастившая троих детей и чёрт знает сколько внуков — Бесов всё время забывал точное число её выводка. Все внуки были уже большие, росли в полных семьях, и бабушка им требовалась только по великим праздникам — а вот самой Людмиле Михайловне требовались деньги. Александр не очень понимал, почему её не содержат многочисленные родственники, но не вникал, справедливо полагая, что в каждой избушке свои погремушки. А ещё, что вероятнее всего, Людмиле Михайловне просто было скучно, поэтому она и решила три года назад найти себе развлечение. И нашла. Одинокий папаша-преподаватель, которого бросила жена, укатив с новым мужем за границу, на виллу у моря, и пятилетняя, растерянная отсутствием мамы девочка — чем не развлечение?

Александр никому не рассказывал, но Людмила Михайловна с её характером генерала в юбке была единственной женщиной, которой он всё прощал, даже диктаторские замашки. Не считая Ани, разумеется. Просто потому, что если бы не Людмила Михайловна, то они с Аней пропали бы. Но она и девочку отогрела, почти заменив ей отсутствующих с обеих сторон бабушек и дедушек, и Александру помогала так, что он едва не молился на неё. Была бы помоложе лет на тридцать — точно женился бы. Ну ладно, хотя бы на двадцать…

— Алё, пап! — взвизгнула в трубку Аня, и Бесов сразу понял, о чём сейчас пойдёт речь. Точнее, о ком. Подобным образом дочь визжала только в одном исключительном случае. — Мне тут мама звонила!

Вот в этом случае, да. Жанна вспоминала об Ане крайне редко. Хотя, скорее всего, бывшая жена считала, что звонки раз в месяц — это часто, но Бесов был иного мнения.

— Она знаешь, что сказала?! — Судя по звукам, дочь подпрыгивала от радости. — Сказала, что возвращается! И теперь будет жить здесь!

— Здесь — это где? — уточнил Александр, невольно обведя взглядом лабораторию. И от мысли о том, насколько чужеродно смотрелась бы Жанна в подобном помещении, даже усмехнулся. Лазурный Берег ей подходит больше, да.

— В нашем городе!

Брови Александра медленно поползли вверх. Жанна? Возвращается? Нет, Аня наверняка что-то перепутала. Возможно, бывшая супруга приедет на пару недель навестить дочь — она делала так пару раз за последние три года, — но совсем вернуться? Нет, исключено. Уезжая, Жанна сама сказала: «Как же хорошо, что я покидаю эту глухомань». И её не смущало, что она была родом из этой самой глухомани.

Да и как Жанна покинет своего нового мужа, виллу с бассейном у моря и прочие аспекты шикарной жизни, на которые Александр не накопит никогда даже при всём желании?

Значит, Аня не так поняла маму.

Бесов уже хотел задать уточняющий вопрос, но в этот момент в лабораторию зашёл один из его коллег, и Александр быстро завершил разговор, не желая обсуждать с Аней подобную тему при посторонних. Коллеги знали о его разводе, но, разумеется, не о том, что Жанна укатила в другую страну с любовником. Он же не идиот — рассказывать подобное? Для чего — чтобы его жалели? Развёлся и развёлся. Все разводятся. Точнее, почти все, но это уже детали.

Через несколько минут Александр отправился на семинар и к этому времени успел выкинуть из головы и новости о бывшей супруге, и образ мелочи Мельниковой, с которой ему предстояло встретиться на следующий день, чтобы огорошить её новой темой диплома.

6

Арина

Долгий день подходил к концу, и утренняя злость сменилась вечерней апатией. У меня так бывало — за всплеском эмоций приходили безразличие и упадок сил. И это никуда не годилось. Чтобы победить в битве с Бесом, придётся мобилизовать все внутренние резервы, а для этого мне жизненно необходим боевой настрой. К счастью, я знала, кто сможет его обеспечить. Рука сама потянулась к телефону, и я растянулась на кровати, слушая гудки вызова.

— Привет, дылда! — звонкий голос Веры раздался из динамика. — Совсем уже обнаглела, третий день не