Жертва любви - Джорджет Хейер

Мисс Марлинг хотела принять оскорбленный вид, но передумала и рассмеялась.

– Тебе нечего бояться, – сказала она весело, – потому что я собираюсь выйти за человека, совершенно не похожего на тебя, можно даже сказать – твою противоположность.

Маркиз проявил искорку интереса.

– Да? И моя тетя знает об этом?

– Ты можешь быть грубым и неприятным, Доминик, но по крайней мере тебе не нужно объяснять все по сто раз, как братцу Джону. Так вот, маме не нравится мой избранник, и поэтому я уезжаю на следующей неделе во Францию.

– И кто же «он»? Ты откроешь мне тайну, Джулиана?

– Не думаю, что ты его знаешь. Он явно не из вашей компании, – сухо ответила мисс Марлинг.

– А, значит, моя догадка оказалась верна. Ты собираешься совершить mesalliance[5]?

Вся фигурка мисс Марлинг выражала явную обиду и оскорбление.

– Ничего подобного! Хотя его действительно нельзя считать блестящей партией, потому что Фредерик не обладает высоким титулом. Зато блестящие женихи вроде тебя, как правило, превращаются со временем в ужасных мужей.

– Ты можешь рассчитывать на меня, Джу. Если леди Фанни будет возражать, попытаюсь ее уговорить.

Она схватила его за руку.

– Милый Доминик! Я знала, что ты не откажешь. Его имя – Фредерик Комин!

– Чтo это за птица? – невозмутимо спросил маркиз.

– Он приехал из Глостершира… или из Сомерсета? Не помню точно. Ну, это не столь важно! Его отец – сэр Малкольм Комин, и это вполне респектабельная семья, как говорит моя тетя Леони. У них там поместье, хотя и не очень большое. Фредерик – старший сын, окончил Кембридж, он впервые в Лондоне, ему покровительствует лорд Кэрлайл. Так что это вовсе не mesalliance.

– Можешь выбросить эту идею из головы, моя дорогая. Тебе никто не позволит выйти за такое ничтожество.

– Доминик… – Грозный тон мисс Марлинг предупреждал.

Маркиз лениво посмотрел на нее.

– Я приняла решение, и не стоит говорить со мной об этом человеке так пренебрежительно.

– Ну, не буду.

– Но ты ведь обещал и попытаешься нам помочь, не правда ли, милый Доминик?

– Конечно, бедное дитя. Я скажу тете Фанни, что полностью одобряю твой выбор.

– Какой ты все-таки отвратительный насмешник! Послушай, ведь если я выйду замуж, ты от этого только выиграешь, потому что моя мать перестанет видеть в тебе жениха для меня.

– Но меня вовсе не пугает такая перспектива.

– Если бы ты женился на мне, то потом тебе пришлось бы горько пожалеть! – серди-

то крикнула девушка. – А пока я прошу тебя об одном – напиши письмо тете Элизабет в Париж.

При этих словах взор скучающего маркиза оторвался от зрелой блондинки, которая делала вид, что не замечает внимания Вайдела, и снова устремился на мисс Марлинг.

– Зачем?

– Но это же ясно, Доминик! Парижская тетя Элизабет настолько тебя обожает, что сделает все, что ты попросишь. И если ты обратишься к ней с просьбой помочь твоему другу освоиться в Париже…

– А! Согласен! Письмо от меня будет весьма полезно. Если только моя уважаемая тетушка Фанни уже не предупредила тетю Элизабет о твоем ничтожном друге.

– Он вовсе не ничтожество! Кстати, мама этого не сделает, потому что понятия не имеет, что Фредерик собирается со мной в Париж. Так ты напишешь письмо, Доминик?

– Разумеется, нет, – спокойно ответил маркиз, – с какой стати, я ни разу даже не видел этого парня!

– Я знала, что ты так скажешь. Подожди-ка…

Она повернула голову и призывно помахала веером, привлекая чье-то внимание. И тут же молодой человек, до того не спускавший с нее глаз, оторвался от группы людей, толпившихся у входа в зал, и направился к Джулиане.

Он был немного ниже ростом, чем Вайдел;

его одежда, в отличие от изящного, но небрежного стиля маркиза, выглядела безукоризненно – от небольшого парика до черных башмаков на низком каблуке. Его костюм вполне соответствовал моде – жабо из итальянских кружев и черный солитер в галстуке. Присутствовали все необходимые атрибуты костюма джентльмена: лорнет, карманные часы; в одной руке он держал табакерку; палец другой руки украшал перстень с камеей.

Маркиз наблюдал за его приближением в лорнет.

– Господи, где ты его откопала, Джу? Мисс Марлинг, проигнорировав этот невежливый вопрос, сделала шаг навстречу Комину и взяла его под руку.

– Фредерик, – трагическим голосом произнесла она, – я рассказала моему кузену все! В конце концов, на то он и кузен. Вы, конечно, наслышаны о том, какой он жестокий и как безжалостно убивает на дуэли молодых людей. Вайдел, – представила она молодого человека маркизу, – это Фредерик.

– Не чересчур ли, Джулиана… – В глазах маркиза зажегся опасный огонек, но тем не менее он любезно раскланялся с мистером Комином.

Тот, смущенный не слишком лестными словами Джулианы в отношении маркиза, покраснел и сказал, что польщен знакомством.

– Вайдел напишет письмо тете в Париж, – сказала Джулиана, – по поводу вас. Тетя Элизабет, пожалуй, единственная из всего нашего семейства не слишком шокирована поведением племянника. За исключением меня, конечно.

Маркиз снова взглядом предупредил кузину, и она сдалась:

– Ну, хорошо, я больше не скажу ни слова. Но ведь ты напишешь, милый, милый Доминик не правда ли?

Мистер Комин сказал вдруг очень серьезным юношеским басом:

– Думаю, милорду Вайделу следует знать, кто мне дал рекомендации. Хотя я могу показаться искателем приключений, уверяю, это не так. Моя семья известна в Западной Англии, а лорд Кэрлайл, если понадобится, всегда замолвит за меня слово.

– Бог с вами, сэр! Я не телохранитель этой девушки. Вам лучше адресовать все это ее родному брату.

Мистер Комин и мисс Марлинг обменялись невеселыми взглядами.

– Конечно, я не рассчитываю, сэр, что очень быстро заслужу благосклонность леди Фанни и мистера Марлинга.

– Разумеется. Вам надо просто бежать с кузиной, и все.

Мистер Комин ошеломленно отпрянул.

– Бежать, сэр?

– Или вообще оставить эту затею раз и навсегда.

– Уверяю вас, сэр, – искренне заявил мистер Комин, – у меня и в мыслях не было нарушать правила хорошего тона. Мой отец всегда хотел, чтобы я побывал в Париже… Я поеду первым…

– Послушайте, Фредерик, а ведь это прекрасная идея, как мне раньше не пришло в голову… Смотрите, какие умные мысли бродят в вашей голове!

На бесхитростном лице мистера Комина отразилось полнейшее изумление.