Враги за рубежом - Р. С. Грей

Я вспоминаю то утро сейчас, когда стою перед дверью кабинета директора О'Мэлли, ожидая его прихода.

В школе тихо, так как ученики должны прийти только через час. У меня достаточно времени, чтобы поболтать с директором О'Мэлли, прежде чем я отправлюсь в свой класс и проверю электронную почту, выпью кофе, может быть, сделаю небольшие покупки в Интернете для своего большого летнего путешествия.

Я слышу, как кто-то приближается, и, ожидая увидеть нашего директора, поднимаю глаза с победной улыбкой, но тут же раскрываю рот, когда понимаю, что это Ной.

Он улыбается Лиз, секретарше директора О'Мэлли, которая тает в его присутствии.

Какая трата весьма хорошего лица.

Ной красив в том смысле, что это не субъективно — это факт. Начиная с макушки, у него густые, слегка волнистые каштановые волосы. Парикмахеры должны падать в обморок, когда он садится в их кресло. Его лицо…

Дрожь пробегает по моему позвоночнику.

«Ладно. Все в порядке».

Его черты в целом приятны, я полагаю. Я слышала, как другие учителя говорили о нем, как о втором пришествии Христа, и, пожалуйста, не могли бы мы получить здесь немного новой крови? Он, конечно, симпатичный, но знаете что? Таким же был и Тед Банди!

Я прищелкиваю языком и отворачиваюсь, как только он меня замечает. В кабинете напротив еще темно, и я ловлю свое отражение в прямоугольном окне на двери. Мой рост — пять футов восемь дюймов (прим.: примерно 173 см). У меня черные волосы, которыми я невероятно горжусь. Они блестящие, прямые и спускаются до середины спины. Сегодня я закрутила половину волос в симпатичный пучок. Мои глаза большие, миндалевидные и на тон темнее, чем у Ноя. В свои худшие, самые детские дни я надеюсь, что Ной находит меня невероятно привлекательной. Я хочу быть в точности его типажом, вплоть до формы моих губ-бантиков, потому что мне нравится кармическое возмездие в этом.

— Пришел написать заявление об уходе? — спрашиваю я, когда он подходит ко мне вплотную, касаясь плечом моего плеча.

По обе стороны от нас километры коридора; Ной не должен быть так близко. Я знаю, что он делает это, чтобы позлить меня.

Теперь вижу его в отражении напротив. Ну, часть его. Его габариты не уменьшить до этого маленького прямоугольника, как мои.

Я смотрю на его отражение, и тут он в упор говорит:

— Мы не можем оба поехать в Рим.

Я распрямляю плечи.

— Вот именно, поэтому уходи. Я первая пришла.

— Кто сказал, что директор О'Мэлли выберет тебя? У тебя нет опыта преподавания истории.

— Как и у тебя.

Я учитель английского. Ной — алгебры. Ни один из нас не имеет никакого отношения к группе детей в Риме.

— В колледже я изучал историю с упором на Древний Рим.

Мои глаза расширяются в панике.

— Неужели?

Не меняя выражения лица, он отвечает:

— Нет, но директору О'Мэлли это знать не обязательно.

Классический Ной.

Я со скукой разглядываю свои ногти.

— Ну да, я уже разговаривала с миссис Ли. Ты знаешь, что она говорит по-итальянски? И ее июль свободен. Она уже согласилась сопровождать меня.

— Правда?

Мой взгляд холодно переходит на него.

— Нет, но директору О'Мэлли не обязательно это знать.

Выражение лица Ноя — дикое. Он хочет либо поцеловать меня, либо убить.

— Зачем тебе вообще нужна эта премия? — спрашиваю я. — Я полагаю, ты зарабатываешь много денег, торгуя душами.

Он прислоняется спиной к стене, скрещивает лодыжки, засовывает руки в карманы и пожимает плечами.

— Это была непростая весна — Великий пост и Пасха. Кроме того, сегодня утром у меня загорелась лампочка двигателя. Лишние деньги не помешают.

Я вспоминаю свои вчерашние каракули.

«Я ведьма!»

— Почему ты так выглядишь? — Ной хмурит брови от подозрения. — Ты испортила мою машину?

Я раздраженно вздыхаю.

— Как будто у меня есть техническое мастерство…

— Ты могла бы попросить кого-нибудь сделать это за тебя, — его взгляд намеренно скользит по моему телу. — Множество парней ухватились бы за этот шанс.

— Ты выглядишь очень развратно. Будь уверен, я не трогала твою машину. Хотя, не по теме, я бы на твоем месте в ближайшее время не ходила в зоопарк.

В коридоре появляется директор О'Мэлли и, насвистывая веселую мелодию, доедает последнюю порцию хашбрауна. Не успевает он до нас дойти, как я делаю шаг вперед и окликаю его, широко размахивая руками и сердечно приветствуя:

— Доброе утро!

Чтобы Ной меня не опередил, я объявляю:

— Я пришла, чтобы стать добровольцем для поездки в Рим!

— Превосходно! — ухмыляется от уха до уха директор О'Мэлли. — Я надеялся, что бонус соблазнит одного из вас или сразу обоих.

Очевидно, не только нас. По пятам за ним следует учительница, которую я знаю с шестого класса. Сара, Сирена или кто там. Она нетерпеливая бобриха с решительным взглядом. Я вижу свой шанс и иду на него.

— Вот ты где, Сара! — с дружелюбной улыбкой восклицаю я. — Я все утро ждала тебя!

Ее улыбка исчезает.

— О… прости, ты меня с кем-то перепутала. Меня зовут Сэди.

Черт, даже близко не похоже.

Я бью себя по лбу ладонью.

— Извини. Да! Мне все еще нужна утренняя чашка кофе, — затем я подхожу к ней и толкаю ее плечом, надеясь внушить ей, что мы — одно целое. Сэди и Одри, лучшие подруги на всю жизнь. — Директор О'Мэлли, ваша проблема решена. Мы с Сэди будем сопровождающими в Риме…

Ее глаза превращаются в два круглых блюдца, и она от меня отстраняется.

— О… я здесь не для этого. Я не могу поехать в эту поездку — моя младшая сестра в июле выходит замуж. Я здесь, чтобы поговорить с директором О'Мэлли о том, чтобы сменить мое утреннее дежурство на парковке на вторую половину дня.

Кто тебя вообще пригласил, Сэди?!

Ной стоит позади директора О'Мэлли и выглядит очень самодовольным.

Позже тем же утром, сидя за партой в своем классе и наблюдая за тем, как мои ученики выполняют тест, я задаюсь вопросом, как именно я оказалась в таком положении: еду в Рим с Ноем.

«Тьфу».

Вчера я бы сказала, что это невероятно.

А сегодня…

Все произошло так быстро. Директор О'Мэлли позвал нас с Ноем в свой кабинет, пока Сэди ждала своей очереди снаружи. Он спросил нас, хотим ли мы оба стать добровольцами, и в игре в салочки, в которой каждый из нас смотрел на другого уголками глаз, ожидая неизбежного удара, мы оба быстро согласились. Директор О'Мэлли, все еще скептически относившийся к нашей дружбе,