Наставница для наследника престола - Елена Александровна Романова

Когда все выходят, Итан грозно поднимается из-за стола.

Глава 3

— Ах ты рыжая гадина!

Он резко склоняется надо мной, упирая руки в подлокотники моего кресла.

— Я закричу, — предупреждаю его тихо.

Он смотрит на меня пристально и тяжело втягивает воздух. Ноздри его трепещут. Лицо бледнеет. Кажется, он на грани того, чтобы меня ударить.

— Никогда не бил тебя, но прекрасно понимаю, почему это делал твой отец. Ты невозможно глупа, — рычит он. — Если не подпишешь соглашение, тебе придется вернуться к отцу. Неужели, соскучилась? — по его губам скользит усмешка. — Отец на тебе живого места не оставит. Ты — позор семьи. Если бы я на тебе не женился, он бы упрятал тебя в монастырь. И сейчас, если только посмеешь вести себя, как тупая корова, он тебя воспитает по-своему.

Холодею.

— Сейчас скажешь им, что все подпишешь, — приказывает Блейк. — Поняла?

Молчу, и он грубо хватает пальцами меня за лицо, сдавливает щеки.

— Ты поняла, я спросил?

Его глаза снова наливаются холодом, светлеют, а стужа забирается мне под кожу, жалит, словно жидкий азот.

— Не выводи меня, дрянь!

Задыхаюсь. Из меня будто по крупицам вытекает жизнь.

— Да! — отвечаю.

Он резко отталкивает мое лицо, выпуская из жесткой хватки, будто брезгуя лишний раз ко мне прикасаться.

— Если вдруг ослушаешься, я больше не стану терпеть, — говорит хладнокровно. — Если надо, воспитаю, — он убирает руки в карманы брюк. — Я собираюсь жениться, и мне важна репутация. Моя невеста — женщина из хорошего рода. Лучшая из лучших. И ради нее я пойду на многое.

Боже, куда я попала? Разве моя земная жизнь была настолько неправильной, что, умерев, я оказалась в настоящем аду?

В комнату, наконец, возвращаются мужчины.

— Итак, леди Неялин, — я смотрю, как по губам интенданта расплывается понимающая улыбка, — будем подписывать?

Он переводит взгляд на Итана, который преспокойно возвращается в свое кресло.

В современном мире женщина защищена законом, в этом — полностью бесправна. Все в этой комнате понимали, что Итан имел возможность приструнить свою разбушевавшуюся жену. И все готовы были спустить ему это с рук.

Я внимательно и долго гляжу на Блейка, обвожу взглядом другим мужчин и, наконец, бросаю:

— Я уже сказала, что не стану! И я не останусь в этом доме ни секунды. Никто из вас, господа, не смеет распоряжаться моей жизнью. Я разведена, а значит больше не принадлежу роду лорда Блейка. Я уезжаю. Сейчас же.

И плевать, что будет. Я в свое время прожила непростую жизнь, погибла в горах, так какого ж черта я вновь боюсь смерти? Пусть лучше так, чем терпеть издевательства.

— Лорд Блейк, я требую, чтобы вы выплатили мне положенную компенсацию и позволили уехать. Я хочу, чтобы вы, королевский интендант, засвидетельствовали мою просьбу.

Лицо последнего вытягивается. Он снова смотрит на Блейка так, будто тот загоняет ему спицы под ногти. Но Итан не дожидается никаких просьб, а холодно рычит своему стряпчему:

— Господин Роше, выплатите ее сиятельству тысячу соверенов.

Я жду, когда мне передадут деньги. Молча забираю, ибо эти средства — гарантия, что я хотя бы не умру с голода. Мне, на самом деле, некуда идти. Я не знаю этого мира. Но, несмотря на это, я хочу вырваться.

Обманываться не собираюсь, Итан захочет поквитаться. Скорее всего, он напишет моему отцу, а тот подаст прошение хозяину земель, Великому герцогу Элгариону, и меня признают сумасшедшей.

— Могу я собрать личные вещи?

— Куда ты пойдешь? — спрашивает Блейк. — Ты хоть понимаешь, как опасен Гнемар для аристократки?

«Лишь бы подальше от тебя, чудовище!» — хочется прокричать мне.

Коснутся бы щек, где до сих пор ощущались его жесткие прикосновения, и стереть эти прикосновения безвозвратно.

— Куда угодно, — сердито говорю я и обращаюсь к интенданту: — Прошу вас остаться и убедиться, что лорд Блейк не станет мне препятствовать!

Ухожу.

Поднимаюсь по лестнице в одиночестве.

Сердце гулко бомбит в груди. Я еще не верю, что смогу уйти. Это подобно тому, как птица вылетает из клетки на волю — хочется устремиться в самую высь. Но я понимаю, все только начинается. И моя борьба тоже…

Ну, что ж. Я умею бороться. И терпеть. И преодолевать.

В комнате меня дожидается Азалия, та самая «нянюшка-Аза». Ей за шестьдесят, но она довольно крепка и подвижна. Лицо круглое и загорелое. Все это время она одна искренне за меня переживала. Правда, мало, что рассказывала, опасаясь, что я впаду в истерику и буду плакать.

— Я уезжаю, — говорю ей. — У меня с собой только тысяча соверенов. Я не знаю, что будет дальше и куда пойти тоже не знаю. Я плохо помню некоторые события. После снятия брачной печати, все изменилось — я не люблю Блейка и никогда к нему не вернусь.

Обозначаю позицию сразу.

— Неюшка, — шепчет Азалия. — Как же это? Куда же ты пойдешь? А лорд Блейк? Это же позор… а твой батюшка… — и она бледнеет и уводит взгляд. — Лорд Лейн так осерчает. Убьет. Точно — убьет.

Вот почему Нея выросла такой закомплексованной и забитой. Возможно, история с лишним весом тоже родом из несчастного детства.

— У меня мать хотя бы есть? — спрашиваю.

— Есть, но… леди всегда занята. Вами матушка никогда особо не интересовалась.

Вздыхаю — что тут поделать?

— Помоги мне сложить вещи.

Оглядываю свою спальню.

Платья у меня почти все были поношенные и нелепые. И только одно, что я достала, казалось более-менее подходящим: темно-зеленое, лаконичное и строгое. Его и возьму.

Из книг у Неялин был только маленький молитвенник. И старый томик «Династии государства Равендорм». Религия, кстати, здесь строилась вокруг родовой силы и ее источника — Первородной Матери. Раскрыв молитвенник, нахожу много пометок на полях и несколько приписок: «Пусть Итан полюбит меня!»

Испытываю жалость к той, чье тело заняла. Я приведу ее жизнь в порядок. И никто меня и пальцем больше не тронет — не позволю!

— Ты такая другая, — вдруг говорит Аза: — И хорошо. А то мне больно видеть твои слезы.

— Больше я плакать не буду, — обещаю ей.

Азалия достает из шкафчика шкатулку и открывает. Внутри — пара колец, кулон на цепочке, монеты