Найду тебя зимой - Лариса Акулова

И как только Победин может быть отцом такой замечательной девочки? Я много раз задавалась этим вопросом, но так и не нашла ответа. Хорошо, что он не знает о её существовании, ведь неизвестно, как бы он отреагировал. Мало того, что вырастила её в-одиночку, так еще и сейчас ни слова не сказала. «Ну всё, хватит. О чем-чем, а о его чувствах мне точно волноваться не нужно», — злюсь на собственную сентиментальность, которая вдруг решила ни к месту проявиться.

— Скучная ты какая-то стала, — говорит Фёдор после обеда, на который съедает зеленый салат. А меня, су-ка такая, из кабинета только в туалет отпускает.

— Если хочешь почесать языком, то почеши его об стену, — я настолько голодная, что зла, как черт. Не хочу никого жалеть, ни о ком заботиться, кроме своей семьи. А уж Победин за сутки успел надоесть мне до зубовного скрежета. Он, словно пульпит, ноет и ноет. — Оставь меня уже в покое.

— Нин, что с тобой? — и вдруг внезапно он на секунду становится тем, кого я когда-то любила: жизнерадостным и веселым. — Ты никогда такой не была ведь.

Ну и что я должна на это ответить? Что именно он меня сломал?

— Федь, я тебе еще нужна сегодня? Может, хватит издевательств для одного дня? Думаю, ты уже достаточно покуражился, — прошу его отпустить меня.

Наверно, что-то такое видит в моих глазах, потому что внезапно соглашается со мной:

— Окей, но завтра будь как штык к восьми. У меня несколько встреч, а секретарши еще нет. Записи кому-то вести надо.

Интересно как. Вот так быстро я из журналистки с известным именем стала рабыней на побегушках у зарвавшегося мужика. Приятного мало.

Домой я бегу чуть ли не в припрыжку. Едва выхожу из кабинета Победина, и даже дышать легче становится. В той комнате, пусть и большой, воздух спертый из-за той атмосферы, что царит между нами двумя. По пути захожу в кондитерскую, покупаю дочери пирожные, желая её побаловать — в последнее время из-за учебного стресса она плохо ест, уверена, что корзиночки с кремом и ягодами порадуют девочку.

Майя и впрямь с радостью воспринимает угощение. Открывает цветастую коробку прямо в коридоре и запихивает пирожное в рот.

— Вот за это спасибочки, — едва понятно говорит с набитым ртом. — Мамулик, а что-нибудь еще купила?

— Ну ты и прожора, — смеюсь над реакцией ребенка. Но я знала, что так будет, поэтому отдаю пакет из «Пятерочки». — Там и колбаса твоя любимая, и свежие огурчики, и творожный сыр. Все для твоих огромных бутербродов.

Майя сразу же бежит на кухню, явно намереваясь накормить нас сегодня сухомяткой. И пусть я стараюсь следить за фигурой, от кулинарных шедевров дочери никогда не отказываюсь. Поэтому с удовольствием объедаюсь сэндвичами, запивая их чаем.

— Ты сегодня рано, — справедливо замечает дочка, кидая взгляд на настенные часы. Там стрелка едва перевалила за три часа. — Что-то с работой случилось?

Не знаю, что ответить. Майе всегда было интересно знать, кто же ее отец, а я не говорила правды. Но тогда было проще, потому что Победин жил на другом конце света. Теперь же, когда он в поле нашего зрения, я еще сильнее не хочу их встречи. И что прикажете делать? Лгать собственному ребенку? Девочка она уже взрослая и, если захочет, сама раскопает правду. Дилемма слишком жестокая для меня.

— Зима, милая, ты же знаешь, в это время всегда работы меньше, — и все-таки вру. Но на этом не останавливаюсь, нужно придумать правдоподобную легенду. — На какое-то время меня перевели на редакционную работу.

Глава 5

Федор

По клубам я с самой юности не ходил, предпочитая работать и учиться. Когда же мужское эго требовало выхода, банально находил себе симпатичную и покладистую девочку из агентства. Так было проще, потому что не приходилось волноваться о чувствах: заплатил и получаешь свой товар. В России искать девочку я не рискну, чтобы не попасть на рейд полицейских, решивших ловить ночных бабочек, а стоимость эскортных агентств здесь не в пример выше, а вот качество ниже — легко подхватить какую-нибудь неприятную болячку, на которую тоже придётся угрохать кучу денег, чтобы вылечить. Поэтому и остается простейший способ — подцепить кого-нибудь в клубе. Желательно, чтобы партнёрша была относительно молодой, симпатичной и раскрепощенный. Такой, чтобы не жалась от простого слово «ми-нет», любила целоваться и была нежной. Ничего другого я не ищу, простого человеческого тепла.

И у меня все получается. Её зовут Анна, ей около двадцати лет, а из особых примет это короткая стрижка чёрных волос, выгодно подчёркивающая худобу и изящные линии лица и шеи. Она с удовольствием отправляется со мной на квартиру, смущенно краснея, но не убирая руку с моего колени — очень близко от паха. Однако, не смотря на то, какая Аня хорошенькая, пока я валяю её по кровати, думаю лишь о той, кто так яростно меня игнорирует. Нинель не выходит из моей головы, как и её странное поведение.

После, лежа в постели, в полной темноте, разбавляемой лишь тусклым светом фонаря с улицы, я размышляю. Чертовски интересно, кто же так настойчиво названивал Уваровой. Не муж, это совершенно точно, потому что тогда бы у женщины была другая фамилия. Значит, парень? Точнее, мужчина. Как бы о нем разузнать? Друзьями я пока в Москве не обзавелся, связей никаких нет, разве что идти в детективное агентство, которых за пятнадцать лет в столице стало, как грибов после дождя. Так-то глупое решение, может, банально самому проследить за Ниной? Думаю, это будет куда проще, чем платить за простейшие действия другим. Да и кто знает, куда потом уйдёт информация, что нароют в агентстве, вдруг её обратят однажды против меня?

Так и решаю. Выдворив после пробуждения ночную спутницу из квартиры, пишу Уваровой, что на сегодня её «работа» отменяется. Расчет мой очень прост, если у нее освободится время, то она сразу же поскачет со своей любовью развлекаться. Но для начала приходится позвонить начальству Нинель, узнать её адрес.

К многоквартирному дому подъезжаю через тридцать минут. И тут же делаю вывод, что моя бывшая подружка точно не страдает от недостатка денег: он за огороженной забором территорией, деревья и клумбы все еще зеленые, а вход только через КПП. Обычно в таких местах селятся люди, которые хотят что-то защитить. Итак, вопрос на засыпку, кто