Миссия: вернуть истинную - Мия Флор

Ладно, меня привели в спальню, а не запихнули в темницу или в печь…

Это уже хорошо.

Относительно хорошо…

Потому что возможность вернуться в мой мир равна нулю.

Я вспоминаю об одной своей студентке, Алине. Она тоже из другого мира, и у неё нет возможности вернуться, потому что, как только за иным закрывается брешь, найти путь обратно — нереально.

Грисельда вновь проявила себя. Похоже, она не оставит в покое ни Джо, ни меня.

Интересно, как у неё получилось самостоятельно открыть эту брешь? Она говорила о какой-то роли, о своём долге кому-то…

Вальмон…

Чёрт…

Он прыгнул за мной в брешь.

И зачем он это сделал?! Знает же, что это значит!

Ещё и эти гномы… Я видела, как они ослепили его своей вспышкой. Похоже на их защитную магию. Не стоило Джорджу так сразу к ним лезть, но мой истинный всегда был таким: сначала сделает — потом подумает. Так было и с его изменами. Сначала делал… а теперь — думает.

Тяжело вздыхаю, пытаясь освободить связанные за спиной запястья.

Бесполезно. Верёвки, словно паутина арахниды, затягиваются ещё сильнее. Не удивлюсь, если это сувенир от Грисельды.

Дверь распахивается. В комнату заходит отряд зубастых гномих. У них сосредоточенные лица, брови нахмурены, у каждой в руках что-то есть: еда, одежда, расчёска и всякое такое. Они одеты просто — в темные коричневые просторные сарафаны, подпоясанные серыми фартуками.

Я сторонюсь, но посетительницы меня быстро окружают.

— Вахрисса! Вахрисса! Вахрисса! — начинают они шептать, постепенно повышая тон.

Я уже слышала это странное слово. Его говорили гномы, притащившие меня сюда. Кажется, так они называют меня.

— Стоп! Хватит! — рявкаю я им, когда их вскрики становятся невыносимыми.

Гномихи клацают зубами, и я на всякий случай им мило улыбаюсь. Просто чтобы они случайно не сожрали меня прямо здесь и сейчас.

— Мы пришли собрать вахриссу к обряду, — со странным акцентом выговаривает одна из гномих.

— Какой обряд? — удивляюсь я, настороженно осматривая каждое существо.

Вдруг меня собираются принести в жертву или что-то типа этого?

— Когда вахрисса пройдёт обряд, вернётся солнце! Мы долго молили богов, и богиня дала нам вахриссу, — продолжает гномиха.

Отлично.

Похоже, Грисельду здесь считают богиней, а вот меня — сомнительной вахриссой.

Солнце…

У них нет солнца.

Только тусклый свет.

— Почему у вас нет солнца? — спрашиваю я, и гномихи переглядываются друг с другом.

— Чёрный дракон съел наше солнце, убил вахрина и украл вахриссу.

Какой жестокий дракон и ужасная история. Моя кровь леденеет в венах. Этот мир явно жесток.

— Как давно это произошло?

Гномихи снова переглядываются, будто у них один коллективный разум или они способны телепатически общаться.

— Мы не знаем. Мы потеряли счёт времени.

— Но почему вы уверены, что вахрисса — именно я? — интересуюсь, подняв одну бровь и наблюдая за их реакцией.

— Вахрисса! Вахрисса! Вахрисса! — вновь взрываются вскриками гномихи, и я понимаю: спрашивать дальше бесполезно.

Снаружи доносится звук гонга.

— Вахриссе пора готовиться.

Маленькие глаза зло сверкают. Я понимаю, что мне лучше не сопротивляться, пока я не нашла другой способ сбежать из этого странного замка.

Дальше меня заставляют раздеться, залезть в бадью с горячей водой и помыться. Меня натирают душистыми маслами и одевают в пышное платье золотистого цвета. Оно настолько большое и тяжёлое, что в нём невозможно бежать или пролезть в узкую дверь. Понятно, почему здесь такие большие проходы — чтобы пропускать разодетых вахрисс!

Нужно будет придумать способ переодеться перед тем, как сбежать. В таком платье я далеко не убегу. Уже не говоря о странных туфлях на высокой платформе, напоминающих копытца…

Едва дышу в стискивающем грудь корсете, когда слышу ещё один гонг.

Смотрю в окно — там темнота.

Гномихи набрасывают мне на талию верёвку и тянут за собой из комнаты. Стоит потерять равновесие, как меня поддерживают и заставляют шагать прямо, при этом одаривая недовольным взглядом, будто вахрисса из меня получится никакая.

Вот именно!

Лучше бы сразу отпустили!

Наконец меня выводят на широкий балкон с видом на огромный зал, размером с парочку ледовых катков для магкейных матчей…

Сердце едва стучит в стиснутой груди, хочется разорвать этот наряд пополам!

Сначала меня оглушают восторженные крики, затем ослепляют гномьи вспышки. Очевидно, они делают это не только когда защищаются, но и когда радостно приветствуют вахриссу.

Я пробегаюсь взглядом по толпе.

Гномы.

Орки.

Звероподобные существа…

Что это за мир?

В уши врезаются крики:

— Вахрисса! Вахрисса! Вахрисса!

По звуку гонга в центре зала освобождается большой круг.

— Э-э… Что это значит? — спрашиваю я у парочки гномих, оставшихся меня контролировать.

— Вахрисса явилась. Только сильнейший может стать её вахрином, чтобы защитить от чёрного дракона.

6

Джордж Вальмон

Мы так долго бредём по снежной пустыне, что у меня начинает покалывать кожа от холода. Не помню, чтобы такое было когда-то ещё…

Элайджа весь путь болтает, даже не представляя, сколько возможных способов его заткнуть промелькнуло в моей голове. Все они — не из приятных.

Как он вообще смел делать предложение Гвен? Но она… отказала ему.

Это дает надежду, что в ее сердце еще есть место для меня.

Элайджа внезапно замирает, я подталкиваю его в плечо, но он едва сдвигается с места.

— Деревня, — он щурится и поднимает указательный палец куда-то в сторону. Я слежу за направлением.

Сквозь темноту и вьюгу я замечаю огоньки. Приглядевшись, различаю очертания домиков.

Так…

Это уже что-то.

Беру Элайджу за воротник и тяну за собой. Как бы он ни был мне ненавистен — вдвоём у нас больше шансов вызволить Гвен и вообще выжить в этом странном мире, особенно без привычных сил.

Деревня с виду кажется обычной, просто здания немного маловаты — самое то для гномов.

Несмотря на то, что в домах горят огоньки, нам не открывает никто. Какие здесь все недружелюбные!

Так мы доходим до местного трактира, из которого доносится шум и возбуждённые крики.

Дверь не поддаётся, и мы стучим.

К нам навстречу выходит гном и злобно скалится, изображая улыбку. Он не внушает доверия.

— Чужаки. Чужаки, — произносит он со странным акцентом.

Смотрю на его зубы,